Чтение онлайн

Это хорошо, если я вернусь с интервью и мой редактор мне хоть зарплату заплатит, а вот если вернусь с толковой статьёй, с цифрами и фактами, опишу рабочую напряженную атмосферу, то заплатит в два раза больше. И тогда кредит за этот месяц я выплачу.

Временами я отрывала голову от записей, посматривала на дверь хозяина кабинета и во мне разгорался костёр злости. Вот же гад! Он же сам вчера сказал ждать его здесь. Как можно об этом забыть. Кстати, я в соцсетях читала в отзывах о нём, что он никогда ничего не забывал, не опаздывал и бесился, если опаздывали другие. А сегодня что случилось? Ретроградный меркурий повлиял?

Смотрела на селектор, а перед глазами всплывала физиономия моего мучителя. Вот нормальный же с виду мужик. Да что там нормальный. Здоровенный красавчик. Правда, отпетый грубиян. Невоспитанный хам. Дикарь. Медведь из лесу. Где он шастает! И, по большому счёту что я здесь делаю?

Сидела, раздувала щёки, готовая сбежать, смотрела на суету в приёмной, только собралась отключить все приборы и уже попрощаться с мечтой сделать что то путное из командировки, как на порог вкатилось ясно солнышко. Данилов-старший.

Вместо “здравствуйте” мне прилетело от моего монстра:

– Что ты тут делаешь?!

Глава 8

Юрий

Смешно было вспомнить глаза девчонки, когда привёл её в гостиничный номер. Перепуганные, настороженные. Боялась, что изнасилую её? Так я вроде не голодный, на маньяка не похож. Да и она не в моём вкусе. Сейчас, правда , после расставания с бывшей во мне вообще никаких вкусов не осталось, кроме глухого забора, за который теперь бабам ходу нет. Ни шагу. Ни одной.

Потёр лоб. То, что в моей спальне менялись залётные бабочки, так это не женщины. Это, так сказать, сотрудники на любовном фронте, они не в счёт. Это как вода в кране. Что то нужное и необходимое, когда понадобится.

Странное явление, что вчера свалилось в виде журналистки на мою голову была неожиданным исключением в том смысле, что она вообще ни к какому смыслу не относилась. Особенно в момент, когда забытым котёнком стояла на провалившейся в талый снег доске.

Кем она была для меня в ту минуту? Девушкой, утонувшей в луже слякоти, остро нуждающающейся в помощи. Вот я и помог. Вынул из лужи, накормил, спать уложил. Всё. Только почему то память то и дело подбрасывала мне кадры с её участием.

Как она ел в ресторане. Вкусно, изящно, без жеманства. Не выковыривала вилкой горошину, доводя присутствующих до белого каления своим кривлянием. Тонкими, полупрозрачными пальцами держала бокал с глинтвейном и отпивала глоток за глотком с таким наслаждением, хотелось выдрать у неё тот бокал, отхлебать всё, что там булькало, а потом слизнуть остатки аромата с её губ.

Так, что то я слишком много думаю об этой стрекозе. Не хватало ещё бабой голову забить. Чтоб скинуть с себя наваждение, смотрел на остывающее, хмурое небо. Вот вот снег пойдёт. Под ногами грязь смёрзлась комьями, кругом торчали вросшие в лёд обломки строительного мусора. Март называется.

Ко мне аккуратно подкрадывался Круглов, пряча воровские глазки. Начальничек хренов. Сцапал его за шиворот, ткнул мордой туда, где на дне котлована копошился муравейник из бездельников.

– Ты же знал, сука,что приеду. Почему сроки в жопе?

И началось. Как от мордобоя удержался, не знаю. Собрал всех начальников возле себя. Отгребут по полной. Строительство бассейна задерживалось. Я всегда всё контролировал лично. Не приехал бы сегодня, бля, ещё неделя отсрочки. Получив пиз*ы, все запрыгали кузнечиками, что то тащили, где то гремело. Зашевелились, окаянные.

Сработал телефон. Глянул: секретарь.

У меня в телефоне под словом секретарь менялись лица, имена, я их не запоминал. Сбегали девки с работы постоянно, я перестал записывать как их зовут, теперь это было просто и безлико: “секретарь”. Вспомнил последнюю. Здоровенная такая тётка с прилизанными волосами. Криворукая. Поставила мне кофе на стол, а в блюдце капли от кофе. И я должен был это пить? Она вообще, руки мыла, прежде чем мне кофе готовила? И что, я должен был ей спасибо сказать или по головке погладить?

Она же вроде вчера сбежала, как мне отдел кадров передал. Ясно же Гаврилова позвонила и сказала:

– Ваша секретарь ушла на больничный с последующим увольнением. Доигрались вы, Юрий Матвеевич. Последняя сбежала. Других нет.

Ну и хер с ней. Надо мужика в секретари поискать. Пенсионера головастого какого нибудь. Два мужика-помощника заведуют отделами логистики и снабжения, справляются. Вот надо третьего поискать мне на пользу, делу на радость.

Смотрел на разрывающийся телефон, слово “секретарь” прям вибрировало, дымилось. Размышлял какими словами на хер послать. Решил: вежливыми. Тапнул по телефону, рявкнул:

– Занят!

Отключился. Нахрена говорить с человеком, который увольняется или уже уволился?

Шёл по кромке котлована, наблюдал за всем этим табором работничков, что копошились внизу, снова мыслями скакал по писаришке из газеты с пролетарским названием “Искра”. Вспомнил её глаза, яркие, бездонные, печальные как пересохший колодец и острые, как заряженный кольт. Вся как нацеленное дуло.

Сдаётся, корреспондент из неё, как из меня балерина. Я этих писак-прощелыг отлично знаю. Они другие. Особенно бабы. Хищные, самоуверенные, самовлюблённые. А эта, блин, мямлит что то, объясняет, просит.

Всё, к чёрту. Забыл о ней. Слишком много места она в моей голове заняла. Знал, что она придёт с утра, поцелует мои запертые двери в кабинет, разобидется и уберётся в свой городишко. Незачем нам больше встречаться. Слишком она занозистая, вон, уже исцарапала мне мозги, застряв там.

Сразу вспомнил, как она в лифте со своим заплечным мешком в угол забилась, голову наклонила, руки и на груди сложила. Зашла в глухую защиту, к оборонеприготовилась. Не понял, она нападения ждала, что ли. Хотя… Окатил её фигурку – славная девчонка. Хрупкая, тёплая. Непроизвольно у меня в штанах кое-кто дёрнулся. Этого ещё не хватало. Да уж, оголодал я, совсем одичал, если на первую встречную кое-кто в ширинке голову поднимает.

Конечно, с утра решил пусть проваливает. Чего с ней возиться. Женщин у меня полно для минутных встреч, отбою нет. А эта мне зачем? С этими провинциалками возни не оберёшься. Девушка она обидчивая, импульсивная. Я рассчитывал, что она взбесится, когда не дождётся меня и уедет. И нечего тыкать в меня родным городишкой. Я сделал всё, чтоб выбраться оттуда и никогда туда не возвращаться. Ни морально, ни фигурально. Моя жизнь, мне решать!

Слева что то грохнуло, раздался мат. Значит, кого то чем то зацепило. Ну, раз орут друг на друга, значит все живы. И сцепились мужики как раз на том месте, где вчера писаришка возле меня крутилась. Вспомнил, как вчера тащил её на руках вон там, между штабелями блоков. Маленькую, лёгкую женщину в чём то светло-розовом. В такой тряпке по зимнему лесу хорошо ходить. Не потеряешься. Но не по стройке, где кругом грязь и гвозди торчат.