Чтение онлайн

Наталья

– За что вы так с ним? Он вас обидел? Не поддержал? – спросила Марьям.

– Нет! – ответила я и подскочила со своего места, — Он единственный, кто меня любил и поддерживал. Но… - замолчала вдруг.

– Но? – подтолкнула к ответу психолог.

– Я разочаровала его! – прошептала в ответ.

– Да? – удивилась женщина, — Он сам вам это сказал? В чем-то обвинил?

– Нет, вы не понимаете! Он всю душу вложил в меня. Так старался… А я…

– Что вы? Упали? Но это не что-то невероятное! Ваша профессия предполагает падение. Рано или поздно, случайность или ошибка, но это могло произойти. Понимаете? Вам не кирпич на голову упал. Вы сами упали с каната, будучи без страховки! Это риск, на который вы шли осознанно. И он знал. Что такое может быть. Что он вам сказал?

– Ничего, — ответила я.

– Вообще? Он объявил вам бойкот? Призирал вас?

– Нет.

– Тогда что? – не понимала Марьям.

– Я не могу ему позвонить! Понимаете! Не могу, — закричала я.

– Не понимаю. Человек не сделал вам ничего плохого, ни упрекнул, ни отказался от вас, ни наказывал, за что вы его так караете?

– Я не караю, — стала закипать от вопросов я, — просто…

– Да, вы правы, это просто. Возьмите телефон и позвоните!

– Нет! – сразу отреагировала я, — Что я ему скажу?

– Спросите как здоровье, как погода, соседи, в конце концов, поживают. Расскажите о себе!

Смотрела на, стоящую передо мной, женщину и не понимала, что к ней чувствую. Я хотела провалиться сквозь землю. А она делала вид, что все хорошо. Все идет в штатном режиме.

– Мы не общались больше двух лет. И вы предлагаете мне просто позвонить и спросить, как его дела? – возмутилась я.

– Да! – утвердительно, уверенно, радостно ответила Марьям.

– Это невозможно. Это нелепо.

– Да, а через десять лет это будет еще сложнее, и поверьте, поводов и оправданий, чтобы не делать этого будет куда больше. Только вот еще через какое-то время, стоя над могилой этого человека, вы сильно пожалеете. Найдете и слова нужные, и доводы железобетонные. Да только будет поздно. И вы наживете себе еще один незакрытый гештальт. Звоните.

Я еще немного побастовала. Потом сдалась и дрожащими руками отыскала заветный номер телефона и нажала на вызов.

– Наташенька, — заплакал в трубку родной голос.

От эмоций у меня перехватило дыхание. Я не могла не то, что сказать что-то, дышать и то было невозможно.

– Дышите, — над ухом я услышала шепот Марьям.

– Гаврилыч, - прохрипела, задыхаясь и давясь слезами.

– Дочка! Как ты? У тебя что-то случилось? Тебе плохо? – посыпались вопросы.

Слушала голос своего тренера, будто погружалась в прошлое, но вместе с тем оживала. Было больно. Нестерпимо. Но эта боль снова делала меня живой. Я осознавала, что любима, что есть человек, которому можно и нужно рассказать о себе. И это действительно интересно ему. Это важно для него. Я важна. Я нужна. Со всеми ошибками, дуростью, слабостью нужна этому пожилому, уставшему за жизнь, мужчине. И у меня будто опять отрастали крылья, как когда-то давно. Когда он стоял внизу под канатом, и я шла по нему не боясь. Просто потому что внизу стоит он. И значит, все будет хорошо. С Гаврилычем и падать было нестрашно.

– Наташа, прости меня детка, — вырвал меня из раздумий мужской голос.

– За что? – искренне не понимала я.

– За то, что не уберег, что не заметил, что не защитил тебя от этого идиота. Я и подумать не мог… - замялся он.

– Не надо, Гаврилыч, я не маленькая была. Я сама во всем виновата!

– Не маленькая? – грустно рассмеялся тренер, — Да ты и сейчас не особо большая. А уж тогда… Наташ, ты только скажи, ты прощаешь меня?

– Я не сержусь на тебя, я тебя очень люблю. И мне надо просить прощения.

– За что? – искренне недоумевая, спросил мужчина.

– Что не оправдала твои надежды, что опозорила, скрыла, заставила переживать, ты всю душу в меня вложил… А я…

– Наташа, я так люблю тебя, дочка! И вся надежда была лишь в том, чтобы ты была счастливой. И только. И у тебя вся жизнь впереди чтобы все наладилось. Я так скучал… - голос в трубке опять дрогнул.

– И я! – проплакала, не скрывая истерики я.

– Ты только не пропадай. Приезжай! Я уже не могу приехать. Стар стал. А ты не забывай старика! Звони. – с надеждой произнес родной человек.

– Я обещаю, что буду звонить. И может быть, — запнулась, — когда-нибудь, — выдавливала из себя обещание, которое не уверена, что могла исполнить, — смогу приехать.

Положила трубку и вздохнула. На меня очень напряженно смотрела Марьям. Как только женщина уловила мой взгляд, выражение лица переменилось. Она стала безэмоциональной, уверенной и спокойной.

– Ну вот. Одну проблему решили. Вас никто не обвиняет, вы никого не разочаровывали. И теперь у вас есть мужчина, который вас может, хотя бы морально, поддержать, — проговорила она, усаживаясь обратно за стол.

Руки немного дрожали. Ноги не слушались. Кое-как добралась до кресла и плюхнулась в него.

– Ну, что? Как впечатления? Полет нормальный? – улыбнулась мягко психолог, — Продолжаем виражи?

Я не была уверена, что меня на этом пике не укачало. Но останавливаться я точно не собиралась.

– И так. Теперь решим вопрос с работой. Вы в отпуске?

– Да, — подтвердила сухо, не в состоянии разговаривать об еще одном остром вопросе.

– Надо придумать повод, чтобы сходить на работу, — безапелляционно выдала мне Марьям.

Мы долго с ней препирались. Я даже позволила себе повысить на нее голос. Но и это не возымело никакого действия. Женщина стояла на своем. А когда еще в разговоре всплыл предстоящий корпоратив, то психолога было не остановить. Прием затягивался. Я психовала. Но каким-то чудодейственным образом дала обещание ей, что явлюсь на праздник и проведу там хотя бы час.

Совершенно в растрепанных чувствах я покидала кабинет психолога. Мы договорились, что я приду на следующей неделе и подробно расскажу ей о том, что было на празднике. А я как маленькая девочка кивала головой и думала, что лучше не приду на следующей неделе. И деньги целы и нервы в порядке. Может Гаврилыч был прав, и я оставалась все еще маленьким ребенком?

Иван

Весь разговор Гаврилыча и Натальи я прибывал в напряжении. Мужчина метался по комнате. Плакал. А я переживал не за него. Я очень боялся за Наташу. Если она не общалась с ним так долго. А сейчас позвонила, значит то, что происходит с ней действительно серьезно. Мысли метались от ужасных, что пока я тут, она попала в беду, до того, что беда, случившаяся с ней – это я, и понять, что для меня страшнее было сложно.

– Фух, - выдохнул мужчина, закончив разговор.