Чтение онлайн

– Сегодня тебе не надо покидать спальню. Я переезжаю. Рабочие будут выносить мебель, я не хочу, чтобы они тебя видели. Мои ребятки проследят, чтобы никто посторонний сюда не входил. Они будут приносить тебе еду и делать тебе приятно. Ты уж постарайся быть послушным мальчиком. Я буду за тобой наблюдать…

– Олежек… - пролепетал я, замирая от недобрых предчувствий.

– Тебе нечего волноваться.

И он ушел. Я так и остался лежать в постели. Зачем вообще вставать? Очередной день в неволе. Если раньше я еще мог курсировать по дому, то сейчас в моем распоряжении лишь спальня, туалет и душ. И единственной отдушиной являлось большое окно, через которое я мог часами смотреть на лесной пейзаж.

Олег переезжает?

Я не раз за прошедшее время пытался понять, где нахожусь. Особняк был немаленьким, богатым, а снаружи лишь лес и далекий холм, превращенный в поле. Явно местность не городская. Эта спальня находилась на третьем этаже может поэтому до слуха не долетали звуки человеческой деятельности, даже через приоткрытое окно. Долетал только ветер с запахом сосновой хвои.

А сегодня… я не успел погрузиться в свое безнадежное отчаяние. Вскоре после ухода Олега, в спальню пришел охранник Денис – причем в обнаженном виде. Мускулистый, двадцати пятилетний парень. Загорелый, приятной внешности, с гладко выбритым лицом. Его карие глаза казались холодными и при взгляде на меня, невольно вызывали дрожь в коленях. Я чувствовал, исходящую от него силу и безжалостность, и понимал, что не смогу ему противостоять, даже при самом большом желании. Он пугал меня. Я значительно уступал ему в весе, поскольку даже калорийное питание не могло соперничать с теми калориями, что я тратил на секс и стрессы от общения с нелюбимым человеком. Я был ниже ростом, и фигура напоминала скорее мешок с костями.

В руках Дениса был разнос с закрытыми тарелками.

– Вставай. Хозяин велел помыть тебя, поцеловать и накормить. Будешь капризничать, нам разрешено отыметь тебя. Мне–то все равно, а вот моему напарнику это дело нравится.

– В туалет можно?

Я, надевая халат, ожидающе посмотрел на охранника. Его член висел, меня радовало, что мой вид не вызывал у него возбуждения. Родилась надежда, что все обойдется, если я буду выполнять его приказы.

– Даю пять минут.

Когда я вышел из туалета, охранник сказал, что я опоздал, но на первый раз прощен. Под прощением подразумевалось наказание поцелуем. Амбал припер меня к стене и впился губами. То, что я прежде знал о поцелуях и то, как сам это делал, оказалось детским лепетом по сравнению с тем, что вытворял Денис. Он действовал грубо, причинял боль и лишал малейшей возможности освободиться из плена его властного языка и губ. Я задыхался от недостатка воздуха, голова кружилась, по телу прокатывалась возбуждающая дрожь. Ноги подкашивались, и, если бы Денис меня не поддерживал, я сполз бы на пол. Но главной фишкой его поцелуя был экстремальный элемент – он периодически сдавливал мне шею, дожидаясь, когда мое сознание приблизится к точке отключения. Но каждый раз он грубо выдергивал меня в реальность, причиняя боль. И в такие моменты позволял мне вдохнуть воздух, а я даже чувствовал к нему благодарность, что он не дал мне умереть. Мы оба были возбуждены и часто дышали. Пот блестел на наших телах.

– Ты совсем не умеешь целоваться, - заявил он, наконец, решив, что наказал меня достаточно.

Схватив меня за плечо, потащил меня в душ.

– Я все сделаю сам, - сказал он, втаскивая меня под лейку душа.

Вода, которую он включил была холодной, я тотчас съежился, дрожа от холода. Член мгновенно опал. Возбуждения как не бывало. Но Денису такая вода не причиняла дискомфорта. Он начал ласкать меня, исследовать интимные места своими похотливыми ручонками, так что холодная вода недолго занимала мое внимание. Рука Дениса потянулась к крану, и он покрутил кран с горячей водой. Вместе с теплом в моем теле появилось возбуждение.

– Интересно, что в тебе такого, что хозяин так привязался к тебе?

Денис сжал широкой ладонью мой член и начал двигать вверх и вниз, заставив отвердеть. Я не отвечал, изнывая от его грубой ласки. Пришлось упереться руками в стену, чтобы устоять на ногах.

– Он знает, что ты делаешь? – выдавил я, одновременно желая, чтобы он остановился и одновременно желая, чтобы не останавливался. Возбуждение приближалось к критической точке. Если он сейчас остановится, это будет жестокий облом. А если не остановится… я ему тоже отомщу!

– Хозяин велел сделать тебе приятно. Я выполняю его приказ.

От его шепота в ухо у меня сердце замирало, и перехватывало дыхание. Денис резко повернул меня к себе лицом и взял в одну руку оба наши возбужденных члена. Сжав, начал оба дрочить.

– Если не остановишься, я отомщу! – сквозь стоны предупредил я.

– Ты уверен, что хочешь этого? – Денис и не думал останавливаться.

Ответить я не успел. Меня накрыло, а вскоре и он кончил.

Охранник отпустил мой член, и, отдышавшись с хитрой улыбкой посмотрел в мои глаза.

– Теперь я хочу познать тебя с другой стороны.

– Нет! – выкрикнул я. – Остановись!

Но охранник проигнорировал мое слабое, но отчаянное сопротивление.

– Тебе понравится…

Он, развернув меня, прижал к стене и стал подготавливать свой член. Прежде чем вставить мне, пустил в ход пальцы.

– Узковато, уверен мне будет в самый раз.

Он растягивал анус, введя пальцы до упора. При этом нарочно доставал до простаты, заставляя тело реагировать.

– Не надо, прошу остановись, - уговаривал я.

– Не хочу, крошка. Я имел всех любовников хозяина, ты не будешь исключением.

Вынув пальцы, приставил член к анусу и вошел. Я вскрикнул от боли. Его член был крупнее и толще, чем у Олега.

– Пожалуйся на меня хозяину, я скажу, что ты сопротивлялся. Здесь нет камер. Я буду трахать тебя сколько захочу.

Вскоре я приноровился к темпу Дениса и болезненные ощущения притупились. Чувствовался лишь зуд. Теплая вода, текущая по телу, облегчала мое состояние, и не позволяла насильнику видеть мои слезы. Возбуждения не было. Я опустил руку и начал дрочить, чтобы возбуждение избавило меня от клокочущей в душе злости. Постарался сосредоточиться на возбуждении, а не толчках охранника. Член его входил слишком глубоко, что приходилось вставать на цыпочки, чтобы избавить себя от лишней боли.

– Да, так, крошка, - произнес охранник, заметив мои действия. – Я знал, что тебе понравится.

Наконец, охранник сделал последние резкие толчки и, судорожно вздрогнув, кончил. А я удовольствия от насильственного акта так и не получил. Затем смыв с меня текущую по ногам сперму, он выключил воду. После этого вытер полотенцем и потащил в спальню. Усадив на кровать сказал:

– Ешь, иначе мне придется кормить тебя с ложечки. Уверен, хозяину это должно понравиться.

Аппетита не было никакого, но я заставил себя есть. Охранник не ушел, пока посуда не опустела. Перед уходом он предупредил:

– Скоро придет напарник, не разочаруй его…

Затем усмехнувшись, послал мне воздушный поцелуй.

Мне вспомнились его слова о своем напарнике, что «…он любит заниматься этим делом», то есть трахаться с мужчинами. Я уже не сомневался, что сегодня мне еще не раз придется пережить посягательства на заднюю часть своего измученного тела. Я не мог ничего изменить, и потому оставалось одно – смириться. Рано или поздно все плохое заканчивается.

Я надел халат. Попытался уснуть, но не получилось. Долго лежал, потом сел. Ожидание утомляло, а беспокойство возрастало. Даже хотелось, чтобы он пришел, и я пережил, наконец, неприятный момент. Я верил, что после его ухода непременно почувствую облегчение и смогу психологически подготовиться к новым испытаниям. С особым вниманием и с замиранием сердца я прислушивался к эху шагов за дверями спальни, не сводя с нее глаз.

И вот дверь открылась.

Пришел второй охранник – Роман. Он тоже был накаченный и загорелый и уже подготовил себя. Возбужденный член в обрамлении черных кучерявых волос так и приковывал к себе мой взгляд. Роман насмешливо улыбнулся, понимая, что произвел нужное впечатление. В отличие от напарника, черты его лица были грубее, черные брови нависали над серыми глазами, придавая угрюмый вид. Он выглядел старше меня лет на десять.

С собой охранник ничего не принес.

Он поздоровался и подойдя ко мне встал на колени. Я удержал себя на месте, когда его руки раздвинули полы халата и завладели моим достоинством.