Чтение онлайн

– Не рановато на чай перешел?
– встретил его то ли вопросом, то ли подколом Силин.

Майгатов потянул губами парующее коричневое пойло, пахнущее чем угодно, но только не чаем. Почти кипяток.

– Бурыгу так и не дождался?
– вроде бы безразлично спросил Силин, но Майгатов опять ощутил удивление от осведомленности химика.
– Он всегда такой: назначит встречу, а сам сваливает. Потому как вся служба ему давно до лампочки. Теперь новую игрушку завел - машину. Укатил хрен знает куда. Раньше завтрашнего обеда не появится.

Майгатов с раздражением вспомнил свои полчаса сидения перед кабинетом Бурыги, который так и не явился к назначенному часу. Нужна ему эта секретка! Они уже свою версию с Сюськовым придумали.

– У тебя, помоха, отвертки или там стаместки помощнее нету?

– Отвертки?

За время их бестолкового разговора, а, точнее, монолога химика, Майгатов уже и перестал смотреть на него, как на подозреваемого. В бравадах Силина, в его всезнайстве, даже в его ироничном отношении к нему, Майгатову, как дознавателю и как начальнику, было что-то такое, что не допускало мысли о причастности химика к ограблению. А, может, и не в этом даже дело, а в том, что очень тяжело сидящего рядом с тобой человека сразу признать виноватым. К тому же оснований пока к этому никаких не было. И вот - отвертка...

– Понимаешь, полдня долбил отвертками. Никак не вскрыл. Три штуки сломал. И все равно она, зараза не отогнулась...

– Дверь?
– отступил к умывальнику, чтобы получше видеть лицо Силина.

– Какая дверь! Я купон уронил за кабельную трассу. Полдня кожух долбил. Все пытался отогнуть, три отвертки сломал...

– Ты уже говорил про это.

– Ну да! Тебе хорошо, а я теперь весь в долгах. Знаешь, сколько отвертка в хозмаге стоит?
– кажется, и вправду обиделся он.

– А где?

– Что - где? А-а, где купон? Вон, - показал в левый от Майгатова угол.

Он обернулся и сразу же увидел ободранную, как изгрызанную каким-то чудовищем металлическую боковину кожуха. Силин, видно, молотил по ней так, что и борт мог пробить. Это еще благо, что отвертки ломались.

– Сразу видно, что ты химик, а не физик, - съязвил Майгатов.

– А чего?
– уже дурным, пьяным голосом спросил Силин.

– Сорвалась бы хоть раз отвертка - точно бы какой-нибудь кабель разодрал. А в нем - триста восемьдесят...

– Е-мое!
– невидимой катапультой выкинуло из стула Силина.

Он наклонился над кожухом рядом с Майгатовым и обдал его такой жуткой смесью запахов нефтяной водки, чеснока, дешевых сигарет и лука, от которой мог спасти лишь противогаз. Может, для того, чтобы уберечься от этой химической атаки, Майгатов склонился еще ниже, а потом и вовсе лег грудью на палубу.

– А ты снизу пробовал?
– вот почему он все-таки лег.

– Не-а. Он же сверху упал.

– Теперь я вижу, что ты и не математик. Не мог перпендикуляр к палубе прочертить.

– А что?
– тоже попытался лечь рядом Силин, но Майгатову это не понравилось.

– Дай твой нож!

Силин нехотя выполнил приказ.

Лезвие по толщине оказалось точно по толщине щели между кожухом и палубой. Вслепую он поводил им и, ощутив легкое, почти не тормозящее ход ножа препятствие, двинул лезвие влево. Из-под кожуха вылезла желто-сиреневая бумажка. Он поддел ее острием, поднял с палубы и разгладил. На купоне легендарная девица Лыбедь, расставив руки, словно прыгунья в воду на трамплине, готовилась обнять стоящие в ряд единицу и два нуля.

– ...твою мать!
– не сдержался Силин.
– Это ж всего стольник! На него и коробку спичек не купишь!

– А это что?
– все еще лежа на полу разглядел Майгатов глубоко под столом, у самой переборки, отвертку.
– Не ты потерял?

Силин нагнулся, своей длиннющей рукой выгреб ее из-под стола, внимательно изучил острый металлический конец отвертки и пробурчал:

– Ржавая какая-то... У меня такой сегодня в работе не было. А смотри, какая затупленная! Ею как по броне шуровали...

2

Шариковая ручка повисела над фамилией Силина, но ее не зачеркнула, а поставила рядом жирный вопросительный знак. Все-таки ржавая отвертка нашлась именно в его каюте, и в его отказе от нее хоть и сквозила естественность, но отмести эту улику Майгатов все же не мог. Вторым в списке стоял Кравчук. Лентяй, чинопочитатель, бывший "пятнадцатилетний капитан".

Майгатов обернулся от стола на верхнюю койку. Силин, как был в кителе и брюках, так и спал с присвистом и пофыркиваниями. Засаленная штора была задернута, и казалось, что никто там и не спит, а просто шебуршатся и попискивают мыши.

В иллюминатор задувал холодный, явно сломающий почти летнюю погоду октября ветер. У кого-то за переборкой бубнило крымское радио, и Майгатову помимо желания пришлось прослушать новости о том, что флотская прокуратура безуспешно пытается выйти на след военнослужащих Черноморского флота, укравших партию горючего, которого хватило бы на год этому самому флоту, о том, что падает уровень жизни на Украине, а также о том, где кого ограбили, где была перестрелка и о том, что в городе завелись крутые рэкетиры, которых не могут поймать, хотя, скорее всего, никто их и не ловил.

– Команде завтракать!
– оборвал комментатора хриплый голос дежурного, и то, что к завтраку звали не в семь, а в восемь ноль-ноль, вновь напомнило: сегодня - воскресенье.

Пустые, вымаканные до металлического блеска банки и комки бумаги Майгатов смел в урну, утрамбовал это все пустой бутылкой и, оглядев посвежевший, чистенький стол, пошел на завтрак.

В кают-компании сидел одинокий Кравчук и ел хлеб с маслом. Ел с такой кислой физиономией, будто ему в жизни не приходилось жевать ничего более отвратительного.

Майгатов всегда относился к замполиту безразлично и заставить себя проявить к нему интерес стоило ему немалого труда.

Он сухо поздоровался, поймав в ответ кивок щекастой головы, и принялся исподлобья изучать давящегося бутербродом Кравчука. За два месяца, как он видел его в последний раз, Кравчук стал еще толще и еще одутловатее. У него с плечей и груди словно оплыло все вниз, на живот и широкие, почти женские, бедра. Ежик волос все так же делал его похожим на городничего из гоголевского "Ревизора", но полубокс, которым он оголил затылок, превратил его в типичного крутого, что тусовались в красных и табачно-зеленых пиджаках перед севастопольскими ресторанами. Наверное, в кителе с новыми, капитана третьего ранга, погонами он бы смотрелся чуть худее и чуть солиднее, но в свитере он никакого уважения не внушал. Так, хмурый толстяк неопределенного возраста и непонятно какой профессии.