Чтение онлайн

– Да, - со спокойной уверенностью ответил он, а сам лихорадочно начал вспоминать, спрашивал он или нет, и с ужасом убеждался, что, кажется, не спрашивал.

Но Бурыгу его уверенность убедила. Он отступил и, вернувшись к столу и увидев на нем бумаги, о бумагах же и спросил:

– Протокол составил?

– Так точно.

– Мне тягомотина с расследованием не нужна. Составь документы на чертежника. Разжалуем его и - на хрен в дисбат...

– Он не вскрывал, - упрямо повторил Майгатов.

– А кто?! Может, я сам?!
– впился в него плавающими в красноте глазами.

– Взломщик - из нашего экипажа.

Проговорил и обиделся на себя. Ну, зачем, зачем он это сделал? И как только язык крутанулся?

– Вашего?
– про себя, уже в задумчивости, спросил Бурыга.

Майгатов ответил молчанием. Больше всего ему хотелось сейчас, чтобы и эту идею Бурыга воспринял, как и все другое, исходящее от него, то есть чтобы не согласился ни под каким соусом. Но тот весь как-то вдруг подобрался, покомкал губы, пригладил от уха к уху тонкий пучок седых, отращенных уже после похода волосин и с удовольствием приказал:

– Тогда я отстраняю тебя от дознания.

– Почему?

– Глава первая приказа министра. Общие положения, - и попытался процитировать наизусть, хотя вряд ли это у него получилось: - Дознаватель не может расследовать дело и подлежил отводу, если он... если он, вот... является по своему служебному положению начальником или подчиненным лица, в отношении которого возбуждено уголовное дело... Понял? Если, как ты говоришь, из твоего экипажа, то это или подчиненный, или, как Анфимов, начальник...

– Но я же... это же... версия...

Он хватался за слова, как за скользкие камни. Ни в одном из них спасения не было.

– А если не подтвердится, тогда... тогда вы...

– Все. Я приказы не отменяю.

Руками, не глядя, подташил к себе кресло и упал в него.

– Идите. Займитесь кораблем. Анфимов, видишь ли, на берег, в штаб, сбежать решил и всю службу пустил под откос...

– Товарищ капитан второго ранга, я должен довести это дело до конца, ухватился он за последний из камней.
– На меня надеются...

– Идите.

Пальцы скользнули. Он рухнул в холодную, черную пустоту.

Закрыл дверь, постоял под ощущение боли, которое было не только в занывшем левом бедре, но и в душе, и вдруг вспомнил посетившую его в кабинете мысль. Нет, Бурыга, еще не вечер!

5

Обед - лучший командир. Только он может собрать всех офицеров и мичманов "Альбатроса" в кают-компании. Завтракают те, кто был на сходе, дома. Ужинают те, которые сходят на берег, тоже дома. На вечерний чай вообще может никто не прийти. А обед, как царь, призывает к своему трону всех...

С ночи "Альбатрос" уже покачивало у причала. Холодный северо-восточный ветер, разбежавшийся от Арктики по пространству России и Украины, гнал волну, и та, беспрепятственно попадая в открытую с моря Стрелецкую бухту, рвалась к берегу, но, встретив на пути стальные, густо обросшие лишайниками и водорослями днища кораблей, вымещала на них все зло от неудачной попытки встречи с причалом.

Эти удары отдавались ритмичным покачиванием и поднимали маленький шторм в тарелках борща, которые матрос-гарсон ставил на стол перед офицерами. Мичманы сидели в дальнем углу кают-компании за отдельным столом и угрюмо ждали, когда до них дойдет очередь.

Майгатов со своего места напротив командира обвел взглядом склонившихся над борщом офицеров. Анфимов ел медленно, о чем-то думая, и, наверное, даже не замечал, что же он ест. Сидящая по левую руку от Майгатова троица офицеров была похожа на тройку хоккеистов, на всех парах несущуюся к воротам противника. Все такой же худенький и такой же перепуганный лейтенант-торпедист, загоревший чуть ли не до негра Ким и насквозь пропахший спиртным Силин работали ложками, будто соревновались, кто быстрее опустошит тарелку. Сидящие справа Кравчук и Клепинин ковырялись в борще с видом капризных дегустаторов. Выловив бурый кусок свеклы, Кравчук долго смотрел на него с отвращением и, наверное, только когда вспомнил о том, что время "Смирновской", салями и немецкого баночного пива прошло, заставил себя проглотить его. Клепинин же всегда был мрачен, а после того, как на его погон взамен четырех маленьких звездочек упала одна большая, стал казаться еще мрачнее.

– Что с турбиной?
– тоже, скорее всего, заметил чрезмерную озабоченность Клепинина Анфимов.

– Плохо, товарищ командир, - сказал тот в остывшую тарелку борща. Почти все лопатки перебрать надо. ЗИПа* нет. Ни у нас, ни в дивизионе, ни в бригаде...

– А через тыл флота не пробовал?

– Глухо. У них ветер по складам гуляет. Кончилось изобилие. Вместе с "застоем"...

– Ну тогда тоже, предположим, изобилия не было, - вставил известный демократ Кравчук.
– Забыл, как с языком на плече по техупрам бегал, болты выбивал?

– ----

*ЗИП ( сокращ.) - запасное имущество и приборы.

– А сейчас и того нет, - не сменил точку зрения Клепинин.

Для Кравчука демократия и перестройка были благом, потому что разрешили ему ежедневно не писать по сотне планов, планчиков и планчишек идеологической, партийной и прочей работы. Для Клепинина - горем, потому что вместе с их появлением стало исчезать все железное, без чего он не мыслил своей жизни.

– Был бы "застой", уже б давно отремонтировались и "рубль" подняли, напомнил Клепинин о том, что красного вымпела на их неходовой "коробке" нет, а, значит, и морские тридцать процентов к окладу никто не получает.

– Зато свободы больше, - отпарировал Кравчук.

– Да иди ты со своей свободой!

– Прекратить!
– гаркнул Анфимов.
– Что за время: любой разговор на политику переходит!
– и посмотрел на молчаливых мичманов, словно меньше всего хотел бы, чтобы они услышали перепалку.

Майгатов тоже повернул голову и сразу, одним взглядом, охватил семь фигур за столом. Бодрый, с распушившимися, как у кота, усами, старший боцман Жбанский - во главе стола. Остальные - по бокам. На дальней стороне, у переборки, - длинный, даже здесь возвышающийся на голову над другими фельдшер-сверхсрочник с шишкой на лбу и два мичмана-ветерана, связист и артиллерист, с морщинистыми предпенсионными лицами. Узкими, ребячьими спинами к Майгатову - молодые, одного выпуска из школы техников мичмана-механики. Никого из них Майгатов толком не знал и тут же подумал о том, что неплохо бы сходить в отдел кадров и просмотреть их личные дела. В тихом болоте черти водятся. И среди трех тихонь вполне мог быть тот призрак, что орудовал у секреток.

– Ты про часы забыл, что ли?
– повернулся к Майгатову Клепинин и полез в оттопыренный левый карман кителя.

– Часы?

Надо же: за все время, начиная с побега из того затхлого трюма, ни разу и не вспоминал о часах, спасших ему когда-то жизнь. Уже и привык обходиться без циферблата на руке. Останови его на улице, спроси о времени, определит с разницей "плюс-минус десять минут". Словно после потери часов механических внутри включились, дали ход часы биологические.

– Держи, - протянул уже забытый "Океан" на все том же широком ремешке.
– Стекло заменили. А остальное - в норме...