Чтение онлайн

– Мы уже муж и жена.

– Ты согласна пойти в загс?

– За тобой я готова пойти хоть на Луну.

Он пересилил себя и повернулся. У нее было сонное и усталое лицо. Но счастья на нем не ощущалось. Может быть, потому, что ни он, ни она еще не верили в счастье.

Майгатов ребенком прилег к ней на плечо и тут же ощутил то, что и хотел - ее тонкие, нежные пальчики на лбу, возле разбитой брови.

– Сон какой-то дурацкий приснился. Просто чушь.

– Сбываются только сны с четверга на пятницу, - нравоучительно протянула она.
– Нужно после завтрака сходить к врачу. Такой ушиб, и ткань разорвана.

– А что тебе снилось?

– Ничего... Чернота - и все.

– А мне вечно что-то снится.

– Наверно, ты слишком впечатлителен.

– Впечатлителен? Может быть.

Он даже не хотел шевелиться. Лежать бы так на ее плече год, два, десять, сто лет. И чтобы вечно гладили лоб нежные пальчики, и чтобы никого, кроме них двоих.

– Иногда возомню себе что-нибудь и начинаю додумывать. Помнишь, ту стерву на даче?
– Ее пальцы замерли.
– У нее были такие же длинные светлые волосы, как у девицы с яхты. Мне уже потом на корабле о ней рассказывали. Я ее так возненавидел... Ну, ту, на даче, что сразу решил: это она, Анна.

– Кто?
– резко села она.

Майгатов не успел среагировать на ее выскальзывающее плечо и ощутил резкую боль в брови.

– Ты чего?
– снизу смотрел на нее.

– А ту, на даче, правда звали Анной...

– Надо же! Какое совпадение!

– С учетом, что в Москве и Подмосковье несколько десятков тысяч Ань, удивляться нечему.

Она по-прежнему сидела, и он почувствовал, что не упоминание имени подняло ее, а страх. Если те двое приходили вчера, то кто даст гарантии, что они не появятся сегодня? А он и сам был не рад, что напомнил о самом неприятным из всего возможного для Лены.

– Извини. Я не хотел, - положил ладонь на ее вздрагивающую обнаженную спину.

– Они прийдут?
– не оборачиваясь спросила она.

– Не знаю. Все зависит от их главаря. Может, и отстанут. Ты же сама говорила, что он уезжает в Италию.

– Хоть бы не вернулся!

Даже раздраженным ее голос звучал приятно.

– Мы сегодня поедем искать твою фирму?
– спросила она, явно желая уйти от неприятного разговора.

– Какую фирму?.. А-а, "Риф", - по-русски назвал он ее и почему-то вспомнил штурманца, оравшего с сигнального мостика: "Рифы! Рифы!"

Не попал ли он вновь на такой же "риф"? И что толку, если он даже найдет контору, в которой работает Пирсон-Зубарев-Кострецов? Иванову она не нужна. На милицию и ФСК еще нужно найти выходы. И неизвестно, заинтересует его информация кого-нибудь в этих ведомствах или от него отмахнутся как от полоумного. А вдруг глава этого "R.I.F." - известный человек со связями в правительстве? Ведь, как говорил Мишка, наверху все коррумпировано, так завязано-перевязано нитями с бизнесом, банками, мафией, что их уж и отсечь друг от друга нельзя. И никто из них друг друга не сдаст, потому, что если отрезать бок у клубка ниток, то он весь распадется.

– Леночка, извини, что снова о том же... Ты не заметила... ну, или случайно не услышала, как их фирма называется?

Нет, все-таки казацкое упрямство не отпускало его. Если идти, то до конца.

– Нет, не знаю... Их главный один раз звонил на дачу. Эта подошла, она с презрением не назвала ее по имени.
– Телефон такой, как по селектору говорят. Все слышно... Про какие-то грузы в Европу разговаривали. Судя по голосу, а он у него такой хриплый, ему лет шестьдесят, - и поежилась, представив, что уготовил ей Эдик.
– Дурак какой-то! Через каждые три слова добавлял фразочку - "грешным делом". "Я уж, грешным делом, не поверил". "Я тебе, грешным делом скажу", - перекривила она.
– Вот уж действительно, наверно, грешник!

Майгатов упрямо сжимал зубы. Ему очень хотелось все, что он понял, рассказать Лене. Но тогда бы он перестал себя уважать.

8

Иванов вошел за ней в подъезд с минимальной паузой. Риск был невероятным. Задержись дама у почтовых ящиков на несколько секунд, и он бы столкнулся с ней лицом к лицу. Что бы он тогда сказал в свое оправдание? А что может сказать вор, которого на месте кражи схватили за руку?

Тело ощущало себя окаменевшим, как в бронежилете. И только когда он увидел, что вестибюль пуст, как-то сразу, мгновенно ссутулился и легче задышал. И тут же глаза бросили его на лифтовую площадку.

По длинной ленте цифр над дверью переползал свет. Зажигался и гас, перебежав в соседний квадратик, опять зажигался и гас. Пока не замер на пятнадцатом этаже. Он подождал еще немного - ведь могли быть и попутчики, но огонек упорно горел и горел все под той же цифрой "15".

Третий сверху этаж типового семнадцатиэтажного дома. Еще по пути за дамой он заметил, что внизу офисов нет. Первый этаж тоже был заселен. Да и нумерация почтовых ящиков это подтверждала. Он сосчитал, все время прибавляя по четыре - по числу квартир на площадке, - мысленно добрался до пятнадцатого этажа, еще раз посмотрел на почтовые ящики и вдруг понял, что он сделает дальше...

Он прошел вдоль дома, так, чтобы сверху его было видно слабее всего, хотя бесконечный снегопад и без того маскировал его светло-бежевый, густо выбеленный пуховик. Свернул между башнями к тоже типовому, квадратному, под жестяным козырьком, зданию почты, но вошел в него не с главного входа, а через узкую дверь сбоку, над которой висела красная табличка "Отдел доставки".

Огромное помещение, где столы и шкафы с ячейками были явно рассчитаны на миллионные тиражи газет и журналов, от пустоты на этих же столах и шкафах казалось еще больше. Худенький, бедно и неряшливо одетый почтальон слушал музыку из дешевого гонконговского плейера и на Иванова не отреагировал. Других людей в слабо освещенном, как бы заснувшем в летаргическом сне, зале не было, и Иванову пришлось громко поздороваться именно с этим почтальоном-меломаном. Тот опять не отреагировал, и, когда Иванов собрался повторить свою попытку, вдруг сдвинул наушники на худенькую, состоящую из одного кадыка, шею и крикнул через весь зал:

– "Вечерку" еще не привозили!

– Я - из Всероссийского центра по изучению общественного мнения, первое, что пришло в голову, сказал Иванов.

Сказал и испугался двух вещей: правильно ли он назвал так часто упоминаемую по телевизору и радио организацию и не потребует ли почтальон "ксиву".

А тот, то ли устав от одиночества, то ли разочаровавшись в качестве записи на кассете, вскочил, ходко направился к Иванову.

– По выборам в Думу? Это интересно. Давайте ваши вопросы.

– У меня другая тематика, - на ходу придумывал он.
– В основном, по подписке. Кто, чего и сколько выписывает...

– О-о! Я вас понял, - хитро сощурился почтальон.
– Хотите только по подписке определить будущий электорат партий? Очень умный ход! Правда, нужно учитывать отклонения. Ведь может же, к примеру, коммунист выписывать "Московские новости", чтобы знать обстановку в стане врагов.

Зубов у почтальона явно не доставало. Говорил он с присвистом, и от того казался еще жальче. Он был сух и тонок, как газета, и даже запах, исходивший от него, напоминал запах старой пожелтевшей газеты.