Чтение онлайн

— Все-все, не дыми, горячая итальянская кровь… Разберемся, Леон, во всем разберемся. Давай дальше. Значит, ты не успел?

— Я успевал, — хмуро сказал Леон. — Отвлекли меня. Как подозреваю — специально. На секунду отвлекли. Развернулся — а там уже действие идет. И маг Огня в третьей позиции раскорячился, сука… Кирилл, он «огненный клинок» готовил! Третья позиция — только «огненный»! Десяток людей располовинил бы, и был бы нам тогда самый известный за всю историю Летний бал… Точно «кровавым» бы назвали.

— Леон, тогда я чего-то не понимаю! — честно признался Кирилл. — Я вот не представляю, как можно остановить мага Огня, если он уже в третьей позиции! Ты как его остановил?

— А это не я. Я тогда обезумел. Прыгнул, чтоб Сашеньку своим телом закрыть. Понимал, что бессмысленно, что «огненный клинок» и меня, и дочку… обезумел я. Приземлился, а Сашу какой-то подросток уже закрыл. Сашу закрыл, Безумного Фрака срубил, и маг Огня так ме-едленно на дорожку стекает. Ладонью его остановил, представляешь? И все это, пока я летел.

— Шустрый мальчик! — озадаченно пробормотал князь Кирилл. — Э, погоди… а заклинание? Оно ведь уже было готово?

— Значит, заклинание. Я так же подумал. А утром проконсультировался у ректора Магической академии. Оказалось, что имеется малый шанс и заклинание остановить. Если в момент активации, не раньше и не позже, разрушить в теле мага сам конструкт заклинания… выстрелить или нанести проникающий удар, мечом, может, рубануть… то энергия вырвется внутрь и мага сожжет. Что, собственно, и произошло. Только никто не знает, где именно этот конструкт расположен. Слепая случайность.

— Невероятно везучий мальчик, — пробормотал впечатленный Кирилл. — Это ж сколько всего сошлось в одной точке… И успел, и владеет проникающим ударом, и ударил куда надо, и именно в нужный момент… это судьба, Леон, иначе я даже не знаю!

— Вот и я так же подумал, — кивнул Леон. — И когда он попросил руку Сашеньки, чтоб проводить ее на бал, просто охренел и отошел в сторону. Судьба — значит, судьба.

— Какие вы, итальянцы, все суеверные… И кто он, этот посланец судьбы? Успел узнать?

— А мы его знаем, — мрачно усмехнулся Леон. — Рой Збарский. Вездесущий мальчик.

— Погоди… Тот же — белесый такой гнида…

— А у него внешность поменялась. Выплеск наследственной магии. И запись о том в медкарте имеется, все по закону. Подрос, покрепче стал, потемнел, но это он самый.

— Что-то у меня в голове все запуталось! — пожаловался князь Кирилл. — Получается…

— Не Сашеньку он там защищал, — кивнул Леон. — Свою сестру. Потому и успел, что приглядывал за ней и был наготове. Хоть что-то в этой истории понятное. И, Кирилл… я тут подумал: а в Сашеньке ли дело? Может, она и не мишень, а случайная жертва? Ну кому могла помешать невинная девочка?

— Так. В этом что-то есть, — озабоченно сказал князь Кирилл. — И кто тогда? Жанна? Так обычная же девчонка, знаю я ее…

— Точно знаешь? — мягко спросил Леон. — Мама ее — фрейлина младоимператорского двора. Маму мы знаем, ты так даже очень хорошо… а отца?

Князь Кирилл тяжело задумался.

— Опасно, — в результате пробормотал он. — Мы Москве не ровня. Съедят и не подавятся. Закрываем расследование.

— Кирилл, они чуть не убили мою дочь! Если б не пацан…

— Леон! Закрываем расследование! Еще раз оказаться в бассейне не хочу — и тебе того не желаю!

— Так старый хрыч зарыл же его! — усмехнулся Леон. — И еще поверху забетонировал.

— Тем хуже! Об бетон — это еще больнее…

Леон проводил старшего брата задумчивым взглядом. Упрямо прищурился. И подтянул к себе монитор.

Знакомый из Следственного комитета отозвался почти моментально.

— Князь Леон! — почтительно склонился он к монитору.

— Оставь! Играйся с Кириллом, вам обоим нравится! Скажи лучше, что по делу на Летнем балу? Посмотрели?

— Посмотрели, — кивнул следователь. — И в морге, и так… поспрашивали. И знаешь, что я тебе скажу, Леон…

— Знаю. Сейчас скажешь, чтоб не лез в это дело.

— Ну вот, ты сам все понимаешь.

— Сашеньку чуть не убили, — упрямо сказал князь Леон.

— Так не убили же? — усмехнулся старый следователь. — Вот и радуйся. И не в нее целили, вот тебе мое профессиональное мнение.

— Понятно. Что еще скажешь?

— Я? Ничего. Разве что эксперты в недоумении. Говорят, Безумного Фрака не человек бил. И этого мага-психопата тоже.

— В смысле — не человек? А кто?

— Драглайн с шар-бабой. Штука такая, которой сносят старые дома.

— А ваши эксперты ничего не нюхали? — разозлился князь Леон.

— Вроде нет, но спрошу. И еще — Коэн тоже загнулся. В больнице.

Леон недоуменно моргнул.

— Вот, и я тоже охренел, — с удовольствием согласился следователь. — Отказали почки. У мага. В лучшей частной клинике города. Леон, не лезь в это дело, голову потеряешь. А с тобой приятно иметь дело, другого Меньшикова я не перенесу.

— Спасибо за заботу, старый… — озадаченно пробормотал князь Леон и выключил монитор. Потом поднялся и решительно отправился к старшей дочери.

— Ой, папа, привет, — слабо улыбнулась ему Сашенька с постели. — А я еще не вставала…

Князь Леон со щемящей нежностью смотрел на дочь. Бледная, хрупкая, беззащитная. И ее чуть не срезал «огненным клинком» заурядный психопат. Как, как оградить детей от жестокого мира?

Брови дочери начали удивленно подниматься.

— Я что пришел-то? — опомнился князь. — Твой вчерашний спаситель. Кто он? Ты так странно его назвала…

— Подслушивал? — мягко укорила дочь.

— Ну, знаешь ли! Когда полгода твердишь, что погибнешь именно в этот день, что должен делать отец?! Конечно, подслушивал! И подглядывал! И проверил весь парк на минирование, а посетителей на оружие! Ты назвала его — Светлый государь. Что это означает?

— А, это, — улыбнулась Сашенька, сползла с кровати и зашлепала к книжным полкам. — Сейчас покажу.

Князь Леон с недоумением смотрел на книжную иллюстрацию. Могучий воин с суровым и неуловимо знакомым лицом. Ах да, чем-то напоминает Алена Дюпона, иллюстратор наверняка взял секс-символ Европы в качестве образца. Ну и?

— Старая книга, сейчас такого не читают, слишком наивно, — тихо сказала сбоку Сашенька. — А иллюстрации превосходны. Гил Гэлад, всеэльфийский царь, последний Светлый государь, хотел навеки превозмочь нависшую над миром ночь… Это он, папа.