Чтение онлайн

Хадор

– Объект?

– Вот этот человек. Бизнесмен. Политик. Персональная круглосуточная охрана.

– Сложность?

– Уровень А.

– Группа?

– Ты идешь один.

– О. Я польщен.

Это задание невыполнимо. Ты прекрасно знаешь это, и впервые за все время нашего знакомства не смотришь мне в глаза. Я улыбаюсь и в привычной шутливой манере уточняю детали, обсуждаю план, спрашиваю тебя о чем-то, стараясь не думать о главном. О том, что невозможным в этом деле является не сама миссия, а возвращение с нее. Очень удобное задание, на которое я иду один. Что ж, даже самые любимые и привычные инструменты когда-нибудь приходится менять, правда, командир? Особенно если боишься к ним привыкнуть.

Почему-то я не испытываю вполне естественного негодования, обиды, мне даже не больно. Я всегда знал, кем являюсь для тебя и не испытывал иллюзий. Этой ночью я остаюсь у себя.

Но ты приходишь сам, впервые. Серые глаза сужены и злы, как будто я виноват во всех твоих бедах. Войдя, ты молча сбрасываешь кожаную куртку прямо на пол, комкая дорогую вещь, перешагиваешь через нее, чтобы подойдя вплотную, впиться мои губы болезненным поцелуем, почти укусом. Боль приводит меня в чувство, и я стискиваю пальцами твои обманчиво хрупкие плечи так, что наверняка оставляю синяки. Но мне плевать. Стон лишь подстегивает, стирает границы и последние колебания. Пусть будет так, как ты решил, как ты хочешь. Я выполню твое задание.

Эта ночь не похожа на все предыдущие. Ты отдаешься мне с остервенением, как будто наказывая себя и меня. А я беру все, что только могу, уже не спрашивая, заранее угадывая каждое твое желание, отдавая тебе все тепло, всю нежность на которые только способен. Они не пригодятся мне больше, так пусть тогда останутся с тобой. За несколько часов до рассвета я засыпаю, чтобы проснуться одному. Ты ушел… Впереди работа.

Охрана поднимает тревогу через несколько секунд после того, как объект мертв. Неслыханное везение – этих секунд мне хватает, чтобы почти уйти, но узкий коридор, практически выведший меня наружу, преграждают вооруженные люди. Жизнь не проносится перед мысленным взором, и это как-то даже обидно, как будто мне нечего вспоминать. Хлопки выстрелов разрезают пространство, и почему-то нет боли, а охранники падают, неловко выронив оружие, и на их лицах отражается тень моего собственного изумления. Ты, брезгливо морщась, перешагиваешь через тела, стараясь не наступить в кровь, и наклоняешься, проверяя результаты своих трудов. Проверка абсолютно формальна, потому что ты никогда не промахиваешься. Выпрямляешься. Кивок головы – и мы уходим по очищенному тобой проходу. Молча.

Твой мотоцикл спрятан рядом с моим. Ты следил за мной? Или так хорошо знаешь мои привычки? Игнорируя мой вопросительный взгляд, ты заводишь мотор и срываешься прочь, предоставляя мне выбор: следовать за тобой или… Через пять минут я уже нагоняю тебя. Иллюзия любви, иллюзия выбора, иллюзия свободы. Тейн настоящий мастер, а это все фальшивка, ведь на самом деле я привязан к нему узами, прочнее стальных канатов, которые он, испугавшись, попытался оборвать. Слишком поздно пришло понимание, что нельзя поймать в ловушку того, кто и так находился в ней, и тяжелая дверца захлопнулась уже за твоей спиной. Мы попались оба…

В комнату мы входим, все так же молча, не обменявшись ни единым словом, ни даже взглядом. На рукаве твоей куртки, так небрежно втоптанной вчера в пол, расплывается красное пятно, и я с ужасом понимаю, что ты ранен. Все необходимое всегда под рукой и через десять минут рана, по счастью не опасная, промыта и перевязана. Ты вздрагиваешь от моих прикосновений и по-прежнему не смотришь на меня. Пальцы ложатся на подбородок, я заставляю тебя поднять голову и любуюсь сталью твоих глаз. Мне нравится то, что я в них вижу.

– Зачем?

– Проверял.

– Меня?

– Себя.

– И результат?

– Как видишь…

Тейн

Длинные светлые пряди щекочут мое плечо, когда он наклоняется, чтобы обработать мою рану. Я не помню, в какой момент он распустил волосы, всегда убранные во время работы или тренировок, но этот водопад, укутывающий его плечи, всегда завораживал меня. Вздрагиваю от накатившего ощущения и тут же чувствую на себе его настороженный взгляд. Он думает, что сделал мне больно и становится еще осторожнее при перевязке, как будто это возможно. Пока он занят повязкой и сосредоточенно покусывает губы, стараясь наложить бинт как можно аккуратнее, можно молчать и не смотреть на него и я рад этой передышке, которой рано или поздно придет конец. Он отстраняется от меня, оглядывая результат своих трудов. Ровный голос, с чуть заметной хрипотцой от усталости, бьет по нервам словно ток.

– Зачем?

– Проверял.

Я не прошел собственную проверку, а ситуация становится только хуже. И я уже не могу объяснить свои поступки рационально и объективно. Все выходит из-под привычного контроля. А я слишком привык держать руку на пульсе и слишком хорошо знаю, чем оборачивается промедление и потеря концентрации для таких как мы. И впервые в жизни чувствую растерянность, потому что не знаю, о чем он думает сейчас, заглядывая мне в глаза в поисках ответов на свои не высказанные вопросы.

– Тебе не следовало возвращаться вместе со мной.

– Тебе не следовало вообще там появляться.

Его голос спокоен и даже ласков, как будто он разговаривает с другом, а не с тем, кто день назад приговорил его к смерти. И в тоже время абсолютно чужой, отстраненный. Я полностью теряю контроль над происходящим. Это выбивает опору из-под ног, как в моих снах, а в синих глазах бьется что-то, что пугает меня. Он вернулся со мной. Но что-то изменилось. Я приложил так много усилий, чтобы разорвать эту связь, что цель вполне могла быть достигнута. Не смог убить его, но может быть убил что-то в нем? Мысль, которая должна была вызвать облегчение и придать спокойствия, обдает холодом и пустотой. Как во сне. Только это реальность, неотвратимо затапливаемая кошмаром, и нет спасительных рук, удерживающих меня на краю. И это не правильно, как и та злость, что поднимается из глубины сердца. Я не верю его взгляду, не верю, ставшим внезапно отчужденными, глазам. Пока он не говорит ни слова – я не поверю. Чтобы не нарушить это хрупкое молчание, я прямо в одежде вытягиваюсь на кровати и знаком приказываю ему уйти. Он встает, неожиданно для меня, убирает медикаменты и выходит за дверь, а я поднимаюсь и иду в душ, надеясь хоть как-то привести себя порядок. Хоть он подчинился моему приказу, но меня это не устраивает, и я жду его привычного неповиновения.

Утром я просыпаюсь один.

Хадор

Моя комната встречает меня холодным запустением. Я не часто бывал здесь последнее время, лишь для видимости, хотя она и была формальной. Но теперь, когда наша связь становится опасной, если ты совершаешь такие глупости, как мое спасение, формальность станет действительность, победив, наконец, иллюзии, которые мы себе на мгновение разрешили. И это правильно.

Неправильным было то, что я увидел сегодня в твоих глазах. Сомнения, надлом и… боль. Я не хотел этого, мне достаточно было просто находиться рядом, но ты дал мне много больше, чем я мог рассчитывать. И это губило тебя, не знавшего до этого привязанностей, не умеющего с ними справляться. От крайности в крайность, от полного отрицания и отдаления, к неизмеримой близости, когда ты позволял мне все. Мне действительно не следовало возвращаться, но не для того, чтобы спасти себя, а чтобы защитить тебя. Я совершил ошибку, пойдя на поводу у слабости, так привыкнув быть счастливым. Ты был прав, отправив меня на эту миссию. Ты ошибся, последовав туда за мной. Слишком большая цена за мой эгоизм. Поэтому, все правильно.

Мне не зачем возвращаться в твою комнату. Твой сон давно уже спокоен и кошмары вряд ли вернутся. Ни одной моей вещи не осталось там, я тщательно следил за этим и, через пару дней, следы чужого присутствия бесследно исчезнут. Из твоей комнаты и из твоей памяти. И это правильно.

Это безопасно, это логично и отвечает интересам дела. Так будет лучше для нас обоих. Я скидываю грязную одежду и долго стою под струями раскаленной воды, старясь не то смыть, не то выжечь сомнения из-под самой кожи. Решение принято, и не только ты умеешь делать это решительно и невзирая на эмоции.

И только утром, проснувшись, я понимаю, что всю ночь обнимал подушку так, как уже привык обнимать тебя. И это не правильно.

Притяжение.

Тейн.

Он собран, тренировки проходят идеально, а миссии – без сучка и задоринки, как положено, как привычно. Прислонившись к двери тренировочного зала, я наблюдаю за показательным боем, который он проводит со своим учеником. Его движения плавные, но практически не уловимые для глаза, точные и всегда доходящие до цели. Противник, боец высокого класса, не выдерживает навязанного ритма и падает, опрокинутый на пол. Матов нет, с профессионалами бои проводятся без них, чтобы любая ошибка оплачивалась реальной стоимостью. В этом весь он, после таких уроков бойцы нередко ночуют в лазарете, зато потери снизились почти втрое. Я улавливаю некую аналогию. Но преподавать уроки мне уже неслыханная дерзость, тем более те, о которых я не просил. Куртка летит на скамью, и я выхожу на середину зала. Негромкие разговоры и обсуждение поединка мгновенно прекращаются, и все взгляды обращаются на меня. Кроме одного.