Чтение онлайн

– Я обещаю. Никогда этого не допущу. Можешь рассчитывать на меня.

Ее слова подействовали лучше любого обезболивающего. Теперь я позволил себе расслабиться в ее руках.

– Давай ложиться, - прошептала Лиз.

– Хорошо.

Но ни один из нас не пошевелился.

– Я все думаю, - осторожно начал я.
– Дядя Аира снова выиграл.

– Да, - согласилась Лиз.

– Бразильские ученые дискредитированы. Бразильское правительство дискредитировано. А бразильский эксперимент - с ним теперь все ясно. Дядя Аира не смог бы спланировать лучше, если он вообще это планировал.

– О, он планировал, все в порядке, - сказала Лиз.
– Даже не сомневайся.

Он предупредил меня перед отлетом: "Ты должна взять Маккарти только для того, чтобы он сорвал бразильцам их эксперимент. Не знаю, как он это сделает, но можешь на него положиться: он найдет способ".

– Он этого не говорил.

– Нет, сказал.

– Я никогда не понимаю, шутишь ты или нет.

– Давай просто скажем, что дядя Аира очень верит в твою способность ломать все там, где надо.

Я покачал головой:

– Я слишком устал, чтобы волноваться по этому поводу.

– Давай спать.

– Ладно.

– На этот раз тебе придется пошевелиться.

Лиз встала, подняла меня на ноги, начала раздевать, а я расстегивал ее пуговицы.

– Хочешь, наденем ночную рубашку?
– предложила она немного смущенно.
– Или мне снова завернуться в американский флаг?

Я предпочел бы просто лежать рядом с тобой, крепко обнявшись, пока не засну, если не возражаешь.

– Звучит райски. Не возражаю.

Мы погасили свет, забрались в постель и постарались устроиться рядышком как можно удобнее.

– У кого-то из нас слишком много локтей, - пробормотала Лиз.

– Виноват. Просто у тебя больше мягких мест, чем у меня.

– Вот и положи голову на это мягкое место. Посмотрим, не полегчает ли тебе.

– М-м-м, хорошее место. Отсюда открывается чудесный вид на другое хорошее место.
– Я подвинул голову чуть вперед и начал целовать другое хорошее место. Какое-то время я счастливо причмокивал и даже немного помечтал, что снова нахожусь в безопасных мамочкиных объятиях и утром все образуется. Лиз погладила меня по голове и вздохнула.

Но потом тем не менее я остановился.

– Что случилось?
– спросила она.

Я покачал головой.

– Все эти дети в гнезде, в загоне, не идут у меня из головы. То, что с ними сделали черви. Во что они превратились. В либбитов и кроликособак.
– Я почувствовал, как из глаз потекли слезы.
– Лиз, я хочу спасти всех детей в этом мире. Нельзя, чтобы дети умирали.

Она снова погладила меня по голове.

– Я знаю, дорогой, знаю.

– У меня была маленькая девочка однажды - собственно, она есть и сейчас. Она выжила, знаешь. Но… я не знаю.
– Мои слова текли медленно.
– Я пытался дозвониться, но мне посоветовали держаться от нее подальше. Она вскрикивает при звуке моего имени. Я предал ее. Она боялась темноты, а я запер ее в шкафу. Мне пришлось это сделать, чтобы спасти ей жизнь, но… - Я покрепче прижался к Лиз.
– Она была самой прекрасной малышкой и становилась все лучше. Я старался. Но теперь она… я не знаю. Мне не говорят. Мое отцовство аннулировано. Я больше не имею на нее законных прав.

– Дядя Аира мог бы…

– Нет.
– Я лежал молча, прислушиваясь к реву мыслей в голове. Потом попытался объяснить: - Всегда одни мучения. Я не хочу никому причинять боль, но, похоже, что бы я ни делал, всегда находятся невинные люди, которые умирают. И всегда получается так, будто виноват я. Я больше не могу этого выносить. Не хочу больше никакой боли.

– Мы все не хотим.

– Нет. Я больше не хочу причинять боль другим. Я хочу делать добро.

Хочу, чтобы люди любили меня. Хочу не чувствовать себя бесполезным, плохим.

– Я считаю тебя хорошим, - сказала Лиз.
– И знаешь еще что?

– Что?

– Ты вовсе не бесполезный. Ты просто не знаешь, какой ты сильный.

– Сильный?

– Ну да. (Я слышал смех в ее голосе.) Ты только подумай! Стоило тебе лишь нахмуриться, и четверти миллиона червей и целой мандалы как не бывало.

А обошлось это всего лишь в несколько лишних киловатт. Тебе даже не нужно ядерное оружие. Ну, разве это не сила? Я невольно рассмеялся. Чуть-чуть. А потом сказал:

– Послушай, дорогая, мне кое-что от тебя нужно.

Она терпеливо ждала.

– Я уже поговорил с Зигелем и Лопец. Они согласны.

– Продолжай, - напряглась Лиз и перестала гладить мою голову.

– Япура. Я знаю, что мы поменяли планы, но если в загонах опять окажутся дети, я хочу организовать спасательную экспедицию, чего бы это ни стоило.

Она долго не отвечала. Потом наконец вздохнула:

– Я не могу дать никаких обещаний.

– А я не могу оставлять детей в мандале.

– А я больше не могу позволять тебе рисковать своей жизнью. Ты мне очень нужен. Ты нужен войне.

– Обещаю, что не буду глупо рисковать…

Она прижала меня к себе.

– Знаю, что не будешь. Я не позволю.
– А потом добавила: - Пожалуйста, Джим, давай подождем и посмотрим, что мы обнаружим в Япуре.

Напряжение в ее голосе нельзя было спутать ни с чем. Она боялась за меня так, как я сам не боялся за себя. Но есть вещи, которые ты должен делать. Просто должен.

Вместо того чтобы лететь прямо к Япуре, мы свернули на юг.

По новому плану было решено держать корабль подальше от мандалы. Его вид производил слишком сильный возмущающий эффект - эффект Гейзенберга, - а мы не хотели повторять кошмар Коари.

Какую бы ненависть мы ни испытывали к червям - а теперь мы ненавидели их сильнее, чем когда-либо, - нам приходилось напоминать себе, что цель экспедиции не разрушения, а знания. Окончательное изучение их смертоносной красной экологии могло стать самым мощным оружием, которое мы когда-либо использовали против Хторра.

Необходимо было понаблюдать за обычным ходом жизни в поселении-мандале.

Теперь мы знали, что мы не Можем зависать над ними - эти существа были чересчур наблюдательны, чересчур осторожны. А когда они собирались группами, коллективный разум (равно как и коллективный страх), похоже, возрастал во много раз.