Чтение онлайн

– Ах ты, проклятый маленький трус!
– кричал я ему в лицо.
– Из-за каких-то водяных лилий ты решил, что настал конец света, и готов сам выброситься за борт. Ну, я рад, что мы выяснили это сейчас, пока не доверили тебе какое-нибудь настоящее дело.
– Я подтащил его к провалу на месте бывшей стены.
– Хочешь умереть? Да или нет?
– Я наклонил Гарри над краем. Ветер тянул нас вниз.
– Перестань тратить на себя драгоценный гелий. Решим это прямо сейчас. Замолчи, Лиз!
– Она и не думала ничего говорить, но капитан Харбо собиралась запротестовать.
– Да или нет, Гарри?

Я повернул его так, чтобы он видел гниющую внизу Амазонию.

Его начало тошнить. Тонкая струйка слюны стекла по губам и полетела вниз, в темнеющие джунгли. Я отдернул Гарри назад.

– Думаю, что нет, - сказал я с таким отвращением, на какое только был способен.
– Долбаный трус! Тебе не хочется нести свой груз. Хочется удрать и спрятаться. Пускать сопли, как маленькой девочке. Ты отвратителен. Я выкину тебя за борт, никому не нужного маленького япошку…

Вот тут я попал в точку. Все произошло очень быстро. В глазах у меня помутилось, а когда я очнулся, то увидел, что лежу, придавленный к полу коленом Самишимы, а его раскрытая ладонь зловеще раскачивается перед моими глазами. Ребро ладони - опасное оружие. Мое горло открыто. Нос тоже. Глаза.

Он мог убить меня одним ударом.

Я посмотрел мимо его ладони и, встретившись со сверкающими злобой глазами, заставил себя улыбнуться.

– Ага, значит, на самом деле вы не хотите умирать? Как же так, Гарри?

До него вдруг дошел смысл моих слов. Он откинулся назад. Расслабился.

Понял. Слезы текли по его щекам. Слезы страха и облегчения. Откатившись в сторону, я приподнялся на локте. Лиз подбежала к Гарри:

– С вами все в порядке?

Он кивнул, как будто ничего не произошло. Отвел ее руки.

– Меня ждет работа. Извините.

Капитан Харбо помогла мне подняться на ноги.

– Что за дурацкая шутка…

– Но она помогла, не так ли?

– Да, но…

– Ему надо было дать высказаться. Он хотел, чтобы кто-нибудь удержал его руку. Вы с Лиз затеяли целое представление, а у нас нет времени. Теперь, когда все позади, можете высказывать все свои претензии…

Лиз смотрела на меня с удивлением и восторгом.

– Как ты догадался?

Мне не хотелось отвечать, но я все-таки сказал:

– Я сам побывал на его месте. Помнишь? Тебе пришлось бросить бомбу на шоссе прямо перед моим носом - только так ты смогла привлечь мое внимание.

– О!
– воскликнула она и, схватив меня за плечи, быстро поцеловала.
– Спасибо, Джим.

Нас обоих ждет работа.
– Я прервал поцелуй на несколько недель раньше, чем мне хотелось.
– Я люблю тебя. Только сейчас надо поискать еще парочку слонов, чтобы выкинуть их за борт.

Каким-то образом посреди всего этого сумасшествия экспедиция продолжалась.

Но мониторы по-прежнему выкидывали из люков. Техническая команда трудилась изо всех сил.

Я шел по грязному от мусора коридору в трюм медицинского наблюдения.

Доктор Шрайбер поместила "наш самый интересный экспонат" - так она его называла - в "номер-люкс", как из вежливости именовалась обитая войлоком клетка. Не потому, что мы его боялись - именно так она выразилась, - а чтобы он не поранил себя.

– Он же человек, - сердито сказал я.

– Вы с ним не говорили, - возразила Шрайбер.

– Для этого я и пришел.

– Он ненормальный. Он… - Шрайбер покачала головой, не в состоянии подобрать нужное слово. Это ее злило.
– Послушайте. Он испуган, все мозговые функции нарушены, он превратился в нечто враждебное.

– Мне все равно необходимо поговорить с ним.

– А по-моему, вам лучше оставить его в покое.

– Он знает этих существ. Он был там. Жил с ними. Он может ответить на вопросы, ответы на которые не знает никто другой.

– Вы не получите никаких ответов.
– Она злилась, как будто я покушался не только на ее власть, но и на ее репутацию специалиста.
– На этот раз эксперт я, капитан Маккарти.

– Согласен.
– Я кивнул.
– Но я тот парень, который должен отчитаться перед дядей Айрой.
– И, понизив голос, добавил: - Не вмешивайтесь, пожалуйста.

Шрайбер отступила в сторону.

– Только не говорите, что я вас не предупреждала.

Я толкнул дверь в клетку.

Доктор Джон Гайер из Гарвардской научной экспедиции сидел на мягком полу голый и играл со своим пенисом, тихонько хихикая над какими-то своими галлюцинациями. Голос у него был высокий, режущий ухо. Я приближался к нему медленно, внимательно разглядывая его.

Его кожа была загорелой и дубленой. Темно-красные линии выпуклыми рубцами разукрашивали все тело. Они вились вверх и вниз по рукам и ногам, по всей спине и животу, шее и лицу и черепу, словно татуировка дикаря. Царапины это были или, наоборот, накладки - сказать я не мог. Пучки, растущие на голове, напоминали перья. Они были живые!

Тело покрывал легкий слой меха - чуть гуще пуха — бледно-красного, почти розового цвета. Длинные тонкие волоски шевелились, словно от сквозняка, только сквозняков здесь не было. Я вспомнил о той штуке, что выросла на обожженных ногах Дьюка, и о Джейсоне Деландро в камере.

Интересно, так бы выглядело их заражение на последней своей стадии?

Не глядя на меня, даже не подняв головы, не встретившись со мной глазами, он сказал:

– Я тебя вижу. Ты блестишь! Ты пахнешь, как пища. Неплохо. Неплохо.

Я присел перед ним на корточки.

– Привет, - сказал я.
– Меня зовут Джим. Джим Маккарти. А вас?

– Блестящий, блестящий, яркий и блестящий.
– Он широко развел руки, словно специально демонстрируя мне спиральные завитки вокруг сосков и пурпурный мех, покрывающий его грудь и живот.
– Я тебя вижу!
– Он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза - ощущение было такое, будто неожиданно передо мной оказался совсем другой человек.
– А этот когда-то был Джоном Гайером, - проговорил он странно мертвым, монотонным голосом.

– Доктор Гайер, я хотел бы с вами поговорить.

Я протянул ему руку для пожатия, но он просто уставился на нее.

– Роззззв… - изумился он, и голос его снова стал пронзительным и скрипучим.
– Хорошенький. Споешь со мной сегодня ночью?

– Спасибо, Джон. Ценю ваш комплимент, но я женат.
– Я убрал руку.
– Джон, вы меня понимаете?

Он дико улыбнулся, склонив голову набок:

– Я понимаю вас абсолютно отчетливо. Это вы не понимаете, верно?

Он погладил голову. Перьеобразные завитки на ней мелко задрожали.