Бойтесь своих желаний
Шрифт:
Спасибо, у нас не принято сажать гостей за большие столы и там дружно отъедаться-напиваться. Все бы хорошо в таких застольях, вот только – сидишь, как под прицелом, на тебя словно пялятся глаза целой толпы. Лишний раз не дернешься, пока все не подопьют и не потеряют бдительность.
А тут – фуршет. Гости гуляют мелкими группками. Захотел – вышел подышать на улицу, захотел – свалил любоваться зимним садом – маминой гордостью. А можно вообще затихариться в бывшем отцовском кабинете. Моим он так и не стал – не могу в нем ничего менять и переделывать. Но прятаться там удобно. Вот туда мы Ленку и уведем. Обсудить, так сказать, наши дальнейшие действия. Иначе я свихнусь от неопределенности. Ни расслабиться, ни выпить по-человечески. Только успевай её пасти.
Аккуратненько выдернул ее из объятий тетушки, о чем эти двое вообще могут разговаривать? Поволок в кабинет. Хорошо, что на людях не стала сопротивляться, хотя глянула очень недовольно.
Вот только не удалась затея: прямо у дверей нас перехватили. Кто бы сомневался: милые родичи.
Дядюшка еще и галантность проявил: створки распахнул, дам – вперед, мы – следом. Картина Репина "Приплыли". Ведь не успели еще ничего обсудить. Дай Бог, экспромт получится удачный…
Глава 8
Да, совсем недавно я грустила о том, как скучна и предсказуема моя жизнь… Как просто и легко проходят дни, не затрагивая ни душу, ни сердце… И на личном фронте царил штиль. Не хватало мне эмоций и переживаний. Тосковала о чем-то будоражащем. Хотелось чего-то такого – волнующего. Всего-то раз и подумала об этом – и, пожалуйста, получите, распишитесь, бандеролью лично в руки! Что ж за жизнь такая? Не только слова, еще и мысли фильтровать нужно…
И сейчас не мешало бы: решающий момент, противник загнал нас с Пашкой… в кабинет. И потирает руки в предвкушении интересной истории. Кто бы подумать мог, что я начну себя считать членом одной команды с этим упырем? А я вот стою и на философские темы размышляю.
Хотя, мне-то о чем переживать? Пусть сам выкручивается.
– Ну, рассказывайте, ребятки, что у вас происходит? – Вот так, тяжелая артиллерия в лице Виктора Андреевича лупит без подготовки. Да и зачем ходить вокруг да около, действительно.
– Ну, мы с Леной хотели наедине поговорить, вообще-то. А вы нас перехватили. – Фи, как невежливо со старшими. Съезжает с темы. А мне бы лучше прикинуться ветошью, залечь в углу, чтобы никто не заметил. Не хочется обманывать хороших людей. Хотя, за воспитание двух парней-отморозков можно бы оценку и понизить. Наверное, не такие и хорошие.
– Леночка, вы с Вадимом расстались? Как-то неожиданно. Такая хорошая пара из вас получалась. – К артиллерии подключился бомбардировщик – Ирина Васильевна, она же родительница моего личного мучителя. Не поймешь, чего в голосе больше – любопытства, настороженности, злорадства, недоверия? Понятно, конечно, её милый Пашенька попался в цепкие лапы какой-то невнятной вертихвостки. Одного мальчика окрутила – бросила, за второго принялась… Я бы на ее месте тоже напряглась не по-детски. Ох, чует мое сердце, просто так не отделаемся.
А этот добрый молодец, не обращая на маман внимания, уцепился за меня двумя руками – как бы обнял, только что-то чересчур сильно. Вдавил в себя – так будет точнее. Да еще и голову на плечо пристраивает – обалдеть, какие нежности! Вообще-то, мы о таком не договаривались. Только вот, сейчас вырываться нельзя – не поймут.
Он меня специально с толку сбивает этими обжиманиями? Уже и забыла, что хотела сказать. Ну, и бес с вами. Буду правду-матку резать. Все равно, каждый поймет, как ему захочется.
– Вадим очень сильно меня обидел. Я больше не могу с ним нормально общаться.
– Да ты что? Разве Вадик способен на нехорошие поступки? Он же такой милый мальчик! – Интересно, в этой семье, когда перестают мальчиками быть? После сорока, что ли? А с тридцати до сорока – трепетные вьюноши?
– Оказалось – способен. Я тоже не ожидала.
– Ай-ай, может быть, ты что-то не так поняла? Может, вам просто нужно хорошо поговорить, и все встанет на свои места? – Нет, ты посмотри, как печется о сыновнем благополучии! Дай волю – и жениха найдет мне подходящего, только бы с глаз долой. Кстати, хорошая идея. Нужно будет попробовать.
– Боюсь, Паша будет против. – Вот так, дорогой мой товарищ. Теперь отдувайся сам. Глаза родственников уперлись в… как его хоть называть-то? Кем он мне приходится теперь? В общем, хмырь этот, даже не напрягся, ни сколечко.
– Конечно, против. Мама, ты хочешь, чтобы я потерял девушку, помирив ее с братом? Даже не думай. – Мама, естественно, скисла. Еще ни разу не видела, чтобы она хоть слово против Павлу сказала. Разбаловала, блин, товарища, а окружающим теперь мучиться придется.
– Леночка, а почему так быстро от одного к другому переметнулась? – Перекрестный допрос, ей-Богу. И Виктор Андреич – не тот человек, которому можно не ответить. – Не слишком ли быстро приняла решение? Ты мне казалась такой серьезной девушкой.
– А я и не принимала никаких решений. За меня Паша все решил, а потом в известность поставил. – А к чему, собственно, врать? Лучше все, как есть, выдать. То-то, смотрю, Пашенька задышал тяжелее (прямо в ухо мне, щекотно же), да руки покрепче сжал. Еще пара таких движений – и задавит меня, прямо на глазах свидетелей. Это он просто волнуется или пытается остановить? Чтобы примолкла? Похоже, оба варианта верны: милый дядюшка слегка растерялся. Даже взгляд поплыл. Но собрался быстро:
– Это как так – Паша решил? Он тебя к чему-то принуждает? И что значит – в известность поставил? Что у вас за отношения такие странные? – Вот, начались правильные вопросы. Жаль, ответить на них прямо нельзя. Зато можно слегка отыграться на моем самозваном избраннике – пусть понервничает.
– Ну да, немного странные. Просто я немного не в себе была после того, как с Вадимом рассталась, а Пашенька подставил дружеское плечо, помог и утешил. Я-то думала, это просто дружба, а он говорит – любовь. – На этом слове дыхание мое закончилось. Виновник всей этой комедии практически вдавил мой живот в позвоночник. Дездемону за шею душили, а меня сейчас просто пополам сломают. Нужно что-то делать. – Пашуль, ну, не надо так меня прижимать. Мы же не одни, я стесняюсь…
Да, не ту я профессию выбрала. Надо было в актрисы идти. Губы прикусила, чтобы не захохотать, глаза вниз опустила – иначе выдадут. Наверное, веселье истерическое, но родичи Павла поверили в то, что чересчур смущена. Еще немного ресницами похлопала, для убедительности. А этот остолоп молчит. Хорошо, хоть руки на плечи переставил, чтобы не задавить. Или просто – поближе к шее?
Пашина маменька слегка отошла от культурного шока, проморгалась. Еще бы – Павел и любовь к какой-то замухрышке, где это видано, что творится-то? Караул!
– Паша, а ты-то, что молчишь? Может, расскажешь нам свою версию? – Ага, моя не понравилась. Надежда на то, что сынок сейчас объяснит все по-простому: мол, подобрал ненужную девчуху, решил слегка развлечься. Вы, маман, не переживайте. Поиграю и выброшу. После этого можно будет съездить ему по лицу и валить домой с чистой совестью.
Конечно, дождешься от него такой щедрости: