Чтение онлайн

– Да ладно? За что это? – Вот откуда из меня прет эта язвительность? Эти нелюди разворошили осиное гнездо всех моих наихудших пороков. Ведь научилась же сначала думать, а потом говорить. Или молчать, если что-то нехорошее думаю. Меньше людей обижать стала, легче с ними сходиться… А, теперь – все труды насмарку.

– Лен, правда, я перед тобой очень виноват. Прости меня.

– А за что конкретно простить? За то, что отдал игрушку брату, не спросив ее мнения? Или за то, что молчал, когда он хрень всякую нес, а мне ответить было нечего? Или за то, что у меня есть шанс заиметь толпу поклонников, которые сразу, в одном ролике, смогут меня и рассмотреть, и оценить? Всего-то делов: пара нажатий на кнопочку, и – купайся, Леночка, в лучах дурной славы. Или за то, что просто нагадил мне в душу и молча наблюдал, как братишка добавляет? Какой именно вариант ты сейчас имеешь в виду?

– За то, что сделал тебе больно. Неважно, каким способом, или всеми сразу. Я понимаю, что ты, вряд ли, меня простишь, но попросить об этом тебя обязан.

– Да ты что? Ничем ты мне не обязан. Не надо свою душеньку насиловать, изображая муки совести. Ни к чему это. Если это все, что ты хотел сказать – спасибо. Я тебя услышала, до свидания.

Не понравился ответ. Вот, прямо к бабке не ходи, вижу – не понравился. Ну, извиняйте. Завздыхал, волосы в шевелюру запустил, насупился. Волосы у них с Пашкой похожие – густые, черные, волнистые. Так и хочется их перебирать. Хотелось, вернее. Пальцы помнят еще, каково это. Даже сейчас зазудели. Да и вообще, похожи эти два товарища – и ростом, и сложением, чертами лица. Даже глаза одного цвета – серые. Только мне всегда казалось, что у Вадика они теплее, живее, ярче – одно удовольствие смотреть. А Пашкины – как у змеи, холодные, неподвижные, ощущение, что примораживают. Ошибалась я. Одинаково бездушные. И улыбка у обоих – ненастоящая. Только вот, Пашка еще и честнее оказался – не скрывал своей сволочной натуры. А этот… Этот притворяться умеет. Да еще как нагло и настойчиво. Вот сейчас – за каким, спрашивается, приперся? На кой ему сдалось мое прощение?

– Лен, я, вообще, одно хотел тебе сказать: у нас все по-настоящему было. Я не притворялся. И не играл. И все, что говорил тебе и делал – все было правдой.

– Аааа, то есть, ты хочешь сказать, что ты – просто искренний извращенец? Только забыл меня об этом предупредить? Тогда тебе не со мной нужно разговаривать, а со специалистом. Или ищи себе подругу где-нибудь в кругах таких же, не очень здоровых дам. Я в твои игры не играю.

Морщится, вздыхает. Эй, вот зачем ты сейчас встал?

– Не подходи ко мне! – Это уже вслух вырвалось. Да, психику расшатали на раз-два. Скоро истерить начну на пустом месте.

Ага, когда это он меня слушался? Обогнул стол, за которым я пыталась прятаться, присел на корточки, еще и за руки пытается взять. Хорошо, отдернуть успела. Да так и оставила держать поднятыми. Осталось только вскочить и убежать, чтобы совсем смешно было…

Убежишь тут. Как же. Обнял за колени. Возвращение блудного сына, практически. И опять в глаза заглядывает:

– Лен. Ты ни при чем здесь, просто так случилось, что Пашке шлея под хвост именно сейчас попала. И… – Ну вот, на самом интересном и замолчал. Это что, театральные паузы репетируем? – В общем, я не мог отказать ему в том, что он попросил меня сделать. Чего мне это стоило – не буду рассказывать. А о том, как ты переживешь эту историю – честно, плохо думалось. Просто не хотел, наверное, представлять, чтобы не сорваться. Понял только, когда он приехал и попросил тебе позвонить. Тогда допёрло – каково тебе сейчас будет. Лен, я всю эту неделю места себе не находил, честно. Думай теперь обо мне все, что хочешь, но пойми, пожалуйста, одну вещь: ты ни в чем не виновата. Это наши с братом разборки. А тебе просто не повезло… И мне не повезло, что он именно на тебе решил отыграться. Или, просто, моя жизнь через задницу складывается…

Ощущение, что где-то открыли трубу, и через нее только что вытекли все оставшиеся силы… И зачем он мне это рассказал? Легче не стало, однозначно. Понятнее? Ни сколечко. Только еще больше запутал. Одно стало ясно: игрушка. Разменная монета в руках двух взрослых мальчиков. Как только у них начались разборки, я со своими глупыми чувствами была отодвинута в сторону. И глубоко параллельны им обоим мои переживания, унижение, обида… У него жизнь через задницу, посмотрите-ка…

– И чем же он тебя так зацепил? Тоже шантаж? А у тебя какой косяк зафиксирован? Не было мысли, что надо рвать этот порочный круг? Сейчас твой милый братец и меня на чем-нибудь подловит и заставит делать подлости. Ты об этом не подумал, Вадим? О том, что втянул меня в какие-то ваши дела, к которым я ни одним боком не причастна, и теперь должна расхлебывать то, о чем понятия не имею?

Похоже, ему этот разговор тоже не просто дается – на глазах посерел и осунулся:

– Нет, Лен. У нас все намного сложнее. Был бы просто шантаж, нашел бы способ решить проблему. Есть вещи, которые никак не решаются.

– Знаешь, что? Уйди, Вадим. Уйди и не попадайся мне на глаза. Не хочу тебя ни видеть, ни слышать. Ничего не хочу. Вы – двое больных. Два моральных урода. И я с вами дурой сделаюсь. Поэтому держись от меня подальше. – Эта речь далась с большим трудом. Хоть бы понял, что не до него мне теперь. Хочется свернуться калачиком и забиться куда-нибудь под одеяло. Лет так на пять – десять. Пока не отпустит.

Нет, не понял. Дальше собрался вещать – набрал воздуха в грудь, выпустил. Ну, давай, говори, чего уж там. Мне уже все равно, можешь добивать.

– Лен… Если ты сможешь меня простить… Когда-нибудь. Если у вас, вдруг, с Пашкой ничего не получится. У меня может быть шанс?

Что?! Ах, ты ж, козел самоуверенный. Это как же надо себя любить и ни во что меня не ставить, чтобы такое предлагать?!!!

Говорите, злость вредна и опустошает? Вот уж, нет! Меня просто взорвало энергией:

– Вон! Бегом отсюда вон, и чтобы глаза мои тебя не видели!

Вот тут он резко понял, выскочил за дверь, и несчастный дырокол, все-таки, полетел следом. Хорошо, в дверь попал, а не в Алинку, которая сразу же за этим уродом проскочила.

Это, однозначно, истерика: я расхохоталась, глядя на ее лицо.

– Заходи, не бойся, это я не в тебя целилась. Ты что, подслушивала? Колись, давай. Иначе все детям расскажу, уважаемая тетя-психолог!

Бедная подруга, не знает: то ли за успокоительным бежать, то ли вызывать белую карету и рубашку с длинными рукавами заказывать. Понятно, в таком состоянии она меня еще не видела.

– Алён, что происходит? Что он тут натворил?

– Лина, я сейчас невменяемая, видишь? Потом расскажу. Сейчас не готова. Иначе опять заведусь и разгромлю тут что-нибудь. – Потихоньку начало отпускать. – Слушай, пойду я, прогуляюсь. Нужно перевести энергию в мирное русло.

– Может, домой пойдешь? Мы скоро тоже приедем. Побудешь там пару часиков, успокоишься, потом расскажешь, что у тебя происходит.

– Нет. Мне нужно подышать свежим воздухом.

Да, неожиданный, однако, поворот событий: наша дичь оказалась с зубками, и теперь еще неизвестно, кто на кого нападает. Даже представить себе не могу – как это, я сяду перед камерой и начну зачитывать этот идиотский текст, который Ленка накатала. По бумажке, само собой, не придется – память хорошая, и так уже в голове второй час крутится. Но хороша, зараза, додумалась же… Давно такого не было, кто-то из женщин так долго занимал голову: что бы сегодня ни делал, а в мыслях все эта ситуация прокручивается. Мозг самостоятельно ищет выход, хоть я и решил подумать об этом позднее. Ну, не хочу я ничего говорить на камеру! Дело даже не в словах, которые нужно произнести, а в самом факте: какая-то пигалица, которая и в подметки мне не годится, ни по опыту, ни по статусу, ни в каком ракурсе, заставляет меня что-то сделать. Насилие над собой и собственной гордостью. Я-то ее не принуждал сниматься? Нет. Все, чем она занималась, происходило по ее собственной воле. И камера ей совсем не мешала… Да, лукавство, конечно, но тем не менее. В конце концов, бесит сам факт, что она посмела сопротивляться. Такого поворота у меня в планах не было. Вообще не помню, когда мне в последний раз кто-то условия ставил… Вот же, борзость безграничная… Черт. Сколько, вообще, можно об этом думать: рабочий день еще не окончен, масса незавершенных дел, вечером еще встреча запланирована, а я про всякую фигню думаю. Только за то, что Ленка сбила мне весь рабочий настрой, стоило бы ей жизнь попортить.