Чтение онлайн

– Я тебе не рассказать, а спросить хочу. Какие гарантии ты даешь, что после окончания этого фарса ты действительно уничтожишь видео, а не используешь против меня?

– Ну, зачем уничтожать такое произведение? Я тебе его отдам, можешь сохранить, как память о юных годах.

– Ага. И одну копию Вадиму, да? Он ведь там тоже участвовал, вдруг, и ему захочется память иметь? Да еще и себе экземплярчик захочешь. Сценарий-то твой, по всей видимости. Итого: никаких гарантий у меня нет. Соответственно, какой смысл мне ввязываться в эту чепуху, если ты, рано или поздно, все равно можешь меня достать? Просто заскучаешь и решишь снова попортить мне жизнь?

– Ну, даю тебе честное слово, что оригинал и все копии записей обязательно передам тебе, как только решу, что ты свою роль сыграла.

Громко фыркнула, с явной такой насмешкой:

– Ой, Паша, я таки Вас умоляю, не надо смешить мою бабушку. Бабушка старая и от смеха может умереть. – Надо сказать, пародия на одесский говор удачно получилась. Готов признать, хотя предпочел бы видеть в ней только промахи и недостатки. – Какое честное слово? Ты о чем? С какого перепугу я должна тебе верить? Совсем за дуру меня держишь? Ах, ну да, забыла, ты же привык общаться с девушками, у которых развитие интеллекта замерло еще на внутриутробном периоде. Прости, Павлуша, но со мной это не прокатит. После ваших с Вадькой выкрутасов я не поверю, даже если все ваши слова нотариус будет заверять. Хоть мамой клянись – не пройдет.

– А вот тут не надо путать меня и твоего неудавшегося жениха. Я тебе ни в любви, ни в верности не клялся. И не обещал, что ничем не обижу. А сейчас обещаю, что запись никуда, кроме тебя не уйдет, и обещание выполню. Я еще никогда свое слово не нарушал. Иначе давно бы вылетел из бизнеса.

– Ну да, а через пару лет решишь уйти от этих дел и займешься какой-нибудь криминальной фигней, и снова начнешь меня шантажировать. Может, ты и с Вадимом так же поступил? Накопал какое-нибудь старое кино и так же на него надавил? А потом меня начнешь под кого-нибудь подкладывать, чтобы новые картинки снять?

– Ты что, ищешь ему оправдания? Решила простить бедолагу? Все равно, не прокатит – первое условие, которое я оговорил – с Вадимом ты расстаешься. Даже если тебе очень хочется простить и забыть. – Черт, неужели, правда, может простить, после такой подлости?

– Я себя не на помойке нашла, чтобы второй раз в то же дерьмо вляпаться. Пусть сам себя прощает и оправдывает. Ему с этим дальше жить, а не мне. Моя совесть чиста, а он свою пусть самостоятельно отскребает. Так вот, не уходи от темы. Мне нужна гарантия. Пока ты ее не дашь – ни о каких условиях с твоей стороны не может быть и речи. И вообще, можно забыть этот разговор.

– А что так осмелела-то? Вроде, на все согласная была?

– А какой мне смысл на все с ходу соглашаться? Чтобы потом ходить и оглядываться всю жизнь – а вдруг ты откуда-то выскочишь? Лучше тогда сейчас, одним разом опозориться, а потом жить дальше. – И вот как сейчас понять, блефует она сейчас или правду говорит? Что готова положить хрен на мои угрозы и послать подальше? Можно, конечно, тоже рискнуть и упереться рогом в землю, но, похоже, мне ее участие в комедии намного нужнее, чем думалось.

– И чего же ты хочешь?

– А вот тебе текст. Зачитаешь его на камеру, запишешь, мне запись отдашь. Когда все закончится – обменяемся. Заметь мою доброту: у тебя есть возможность отрепетировать и уничтожить все дубли, которые не понравятся. У меня такой возможности не было. Но не снимать же тебя сейчас, в полутьме, на камеру. Да еще, не дай Бог, заикаться начнешь от волнения.

Пробежал глазами рукописные строчки, сказать, что охренел – ничего не сказать:

– Что?!

– Тебе что-то не нравится? Почерк неразборчивый, или ошибка где-то? Вроде, не должно быть – я все проверяла… – Нет, сейчас она конкретно издевается, удивленно – невинное лицо сделала, глазки по шире распахнула – святая простота. – Или тебя текст не устраивает? Предложи более литературный вариант. Но смысл должен остаться тот же. – Вот здесь уже с нажимом произнесла, и все притворство отбросила. Да, ларчик-то с секретом оказался, не ждал от нее такой прыти. Противник-то у меня с зубками. Что ж, игра становится все интереснее, давно я так не развлекался.

Хотя, вот она – настоящая, корыстная суть наружу полезла, еще раз пробежал текст глазами:

"Я, Сергиенко Павел Андреевич, признаюсь, что организовал скрытую съемку гражданки Коростылевой Елены Петровны во время занятий сексом, чем нарушил неприкосновенность ее личной жизни. Угрожая публикацией данной записи, я вынудил ее совершать поступки, противоречащие ее воле, желанию и моральным убеждениям.

Я обязуюсь не публиковать и отдать оригинал и все имеющиеся копии видеозаписи гражданке Коростылевой Е.П., если она в течение полугода будет исполнять все мои требования, касающиеся имитации наших с ней близких отношений. Если необходимость в этой имитации пропадет раньше – передача записей произойдет в тот момент, когда будет принято решение о прекращении отношений.

В случае нарушения данного мной обещания, я обязуюсь вступить с вышеозначенной гражданкой в брак, материально обеспечивать все имеющиеся у нее запросы, а при разводе – без судебного вмешательства передать ей тридцать процентов своего имущества.

Обязательства вступают в силу с сегодняшнего дня. "_____" ноября 2____года".

– Ты с какого дерева упала? Так сильно замуж хочется, или денег? Решила, раз Вадька с крючка сорвался, то хоть меня зацепить? Я-то думал, она оплакивает оскорбленную гордость и целомудрие, а она уже новый план составила, как оттяпать себе кусок пожирнее. А что ж всего тридцать процентов просишь, а не все пятьдесят? И зачем разводиться, если жить со мной намного выгоднее? Так бы и писала – и никогда не разводиться. А если мысль такая придет – самостоятельно повеситься, предварительно составив завещание на твое имя? – Мда, она мне изначально не нравилась. Но о том, что это – расчётливая стерва, даже мне не подумалось. Хороша актриса, надо сказать, еще противнее мне стала.

– А что ты так сразу уцепился за возможные последствия? Ты же не планируешь ничего публиковать, только что сам убеждал, честным словом грозился? Если сдержишь обещание, и все мне отдашь – я тебе твою запись верну. И разойдемся мы, как в море корабли. Я, в общем-то, на это рассчитываю. А про брак и имущество написала, чтобы тебе точно не захотелось даже думать о публикации.

– И что, ты думаешь, эта запись может заставить меня жениться? Ты законы почитай. Любой адвокат тебя размажет при первой же попытке, да еще и моральную компенсацию снимет, за попытку опорочить доброе имя.

– Ну, твое видео вообще никакой силы не имеет, кроме того, что на кону – моя репутация. Мне нужен равноценный залог. Достаточно будет его кому-нибудь показать, чтобы и твое честное слово подвергли сомнению. Ведь, если его кто-то увидит, будет означать, что ты уже нарушил данное обещание, и не такой уж ты надежный парень. Баш на баш. У тебя в шкафу мой скелет, у меня – твой. Равноценно, не находишь?

– А если я просто пошлю тебя на хрен, и прямо сегодня сделаю то, чем угрожал?

– Да ради Бога. Можешь прямо сейчас начинать. У меня с собой аппарат есть, с доступом к Интернету. Только имей в виду, что в течение всего нашего разговора у меня камера на этой бандуре была включена, и тоже шла запись. Оно, конечно, не так интересно, как твое личное признание, но тоже пойдет. Если подумать хорошенько и показать именно тем людям, которым нужно – я тебе тоже жизнь могу подпортить. Так что – давай, дерзай. Только я сейчас файл сохраню и на обменник выложу, чтобы, не дай Бог, когда ты нечаянно мой аппарат уронишь, она не пропала. Ты ведь, наверное, тоже так сделал, да? – И начала активно давить на кнопки.

Нет, ты подумай, на сколько расчетливая, зараза. Не зря дядя Витя ее оценил – он людей своего склада за версту чует. И с опасными предпочитает дружить: врагов лучше держать на виду. Или он ее тоже не раскусил?

Да если бы все, на кого он давил таким же способом, как я сейчас – с помощью компромата – так же нагло огрызались, как эта зараза, у него и половина афер была бы сорвана. У него я и учился, что жизнь – несправедлива, и порой нужно играть краплеными картами. Вот только он готовился намного серьезнее, и промахов не допускал. И на кону другие совсем вещи стояли. А я решил, что простая девчонка должна все схавать, без закуски, и подчиниться, как миленькая. А тут – ни фига ж себе, еще и когти выпускает. Качественно, надо сказать. Что ж, будем знать, что не так проста, как казалось. И вести себя тоже будем осторожнее. Придется пойти навстречу. Да если она только сегодняшний разговор покажет дядьке, он меня засмеет и переведет куда-нибудь курьером. Потому что прокололся, как последний недоумок.