Чтение онлайн

Придется выполнять требование. Опять же, я никогда не планировал ничего публиковать – достаточно только угрозы. А с этой неадекватной – не известно, чего можно ожидать. Психанет от неопределенности и начнет делать неверные шаги. В результате, я же и пострадаю. А там уже не важно будет – чем для нее история закончится. Главное, что мне такие последствия не нужны.

– Ну, так что, на чем мы остановились? – Никак не успокоится, коза. Понимает, что сейчас наши шансы практически равны. В чью сторону перевес – пока не известно. Хотя, наверняка понимает, что зацепила меня качественно, вот и неймется ей от радости.

– Мне подумать нужно. – Сейчас, начну тут плясать под ее дудочку, не дождется.

– Ну, думай. Только учти, я начну что-то предпринимать только после того, как получу файл с озвученным текстом. Дату, кстати, назвать не забудь. От нее начнется отсчет нашей с тобой безумно романтической любви. Раньше можешь даже не отсвечивать. Все. Пока. Мне бежать нужно. За кофе я уже заплатила.

И потопала, стуча каблуками. Вещи паковала в сумочку уже на последних фразах, поэтому подхватилась быстро. Вот же ж, стерва, даже злость не дала сорвать.

Боже, дай мне сил выйти сейчас и не споткнуться, и не побежать, сломя голову. Как же это трудно – уходить, прямо держа спину и с высоко поднятой головой. Когда поджилки трясутся, и все мышцы сводит от напряжения. Ведь блеф. Чистой воды блеф и импровизация. Идею с записью текста я давно придумала, еще ночью, когда вернулась от Вадима. И не могла никак сообразить – как же заставить Пашку, убедить в том, что нужно эту запись сделать. Одна была надежда: если он все это задумал, значит, цель – не просто облить меня грязью и испортить жизнь, а что-то еще. Что? Знать бы… Тогда было бы понятно, что происходит, и почему именно я понадобилась для этих грязных игр. Но, надежда была только на то, что он поведется на мои, как будто, логичные убеждения.

А когда у него заходили желваки на скулах, когда зло зыркнул на меня, едва глянув на бумагу, стало понятно – все, приехали. Не удался мой ход. И что его больше всего разозлило? Сам факт, что пытаюсь сопротивляться? Или фраза про брак и долю имущества? Ведь на такую реакцию и рассчитывала. Нет, совсем не на такую. Он же неизменно хладнокровен и язвителен, при этом смотрит надменно и свысока. И никогда эмоции не показывает. Что ж так явно в этот раз психанул? Или просто не успел спрятать свою реакцию? Вот откуда, спрашивается, в этом человеке столько злости и презрения к людям? Ведь хорош собой, умен, семья обеспеченная. Девочек, вон, поставляют ему всяких разных. Явно, не сам выбирает – каждый раз с любопытством рассматривает, как при первой встрече. Возможно, он думает, что никто не замечает его внимания и интереса, только вот у меня с детства привычка – наблюдать. С тех еще времен, когда была тихой серой мышью и не хотела лишний раз высовываться: одноклассники предпочитали делать вид, что меня не замечают, да и нечем было с ними делиться – у них жизнь бурная, с приключениями. А у меня что – дом и школа, школа и дом. Вспоминали обо мне, только если списать что-то нужно, или на контрольной помочь. А я что? А мне не жалко, списывайте. С тех пор воды утекло много, и уже курсе на третьем в универе, только вырвавшись на свободу, нашла и друзей, и компанию, и куча ухажеров откуда-то взялась. А вот привычка наблюдать за людьми осталась. Не за тем, что они говорят – это, само собой, слушаю всегда внимательно. А за тем, КАК говорят. Иногда слова и реальные мысли жестко расходятся. Таким людям вообще не верю. У Павла же, как правило, высокомерие и скука – натуральные. Он их просто не скрывает, как многие. Изредка проскакивают какие-то эмоции, но уловить их сложно. Но почти всегда к посторонним людям – негативные. И я – не исключение. Это понятно. Вопрос – чем именно я ему насолила, что решил так жестоко отыграться? Или просто под руку подвернулась, как раз, когда он захотел поразвлечься? Пойми его, извращенца.

Правда, когда он пригрозил, что прямо сегодня все и выложит куда-то, наплевав на все прежние разговоры, напряглась так, что дышать забыла. Все, конец истории. Но – помирать, так с музыкой. Просто ведь хотела сделать вид, что мне по барабану. Чтобы не понял, как сильно разочарование. Не дождется. И идея с записью разговора экспромтом пришла в голову. Надо же, прокатило. Не так хитер оказался парниша, как хотелось думать.

Жаль, конечно, что раньше не сообразила – так бы у меня на руках был реальный козырь. А сейчас нет ничего, кроме выдумки и надежды, что не захочет проверить.

Сил этот короткий разговор отнял, как будто три часовые тренировки. Руки трясутся, дыхание никак в норму не придет. И ноги еле держат. Это сейчас, когда один на один. А как дальше-то с ним общаться, при других людях?

Полгода, Лена. Всего полгода. Это нужно пережить, как отрезок жизни. А потом забудем эту идиотскую семейку навсегда. И даже фамилию вспоминать не будем.

К черту все назначенные на сегодня визиты и походы по чиновникам. Не смогу больше ни с кем разговаривать. Свихнусь. Или сорвусь на ком-нибудь, наговорю гадостей, а потом жалеть буду. А потом самой же и расхлебывать придется. Нет уж, из-за этого мерзавца не стоит усложнять свою жизнь. Лучше вернуться в свой кабинет и перебрать документы. На большее у меня сил не хватит. И домой возвращаться нельзя – волком завою в четырех стенах, от бессилия и неопределенности.

Ага. Спряталась в кабинете. Взяла, называется, передышку: только войти успела, тут же стук в дверь и Вадим Батькович, собственной персоной, нарисовался. Вот только его мне сейчас не хватало, чтобы пойти и намылить веревку. Они что, сговорились сегодня?

Осторожненько так зашел, остановился у порога. Что на лице написано – не понятно. Боится, что ли, что я в него дыроколом сейчас запущу? Зачем я его, собственно, схватила? Ведь никогда в людей ничем не бросалась. Ну, может, снежками, в далеком детстве. А, понятно, чтобы кулаки не сжимать – и так уже ногтями все ладони исцарапала.

– Привет, Лен. Можно зайти, не сильно занята?

– А если занята, ты ждать будешь? Пару часиков постоишь под дверью? – Ох, как на меня накатило. Никогда же ведь стервой не была, кажется.

– Могу и постоять. Очень поговорить нужно. Не уйду, пока не скажу то, что хотел.

– Ну, вот и жди. Освобожусь – позову. – Ты посмотри, какой послушный. Вышел ведь. А мне реально нужно время, чтобы отдышаться. Не могу я сейчас с ним говорить. Просто в кому уйду. А что? Вариант. Очень удобно – лежи себе, мыслей никаких, никто тебя не беспокоит. Что ж вы, собаки, делаете-то? Я столько лет училась жить спокойно, без волнений. Казалось бы – все, молодец, достигла спокойствия, от всех бед прикрылась, баррикады построила – никто не пробьется. Варвары. Два брата – монголо-татарина. Ненавижу.

Посидела, тупо глядя в монитор. Забавные там картинки бегают: в качестве заставки – фото с наших детских праздников. Счастливые детские мордашки очень умиротворяют. Чайник вскипятила, насыпала бурды растворимой. У Алинки в кабинете кофеварка стоит, но идти к ней мимо этого засранца – сил не хватит. Что ж, будем давиться гадостью, которая только на черный день (когда заварной кончается) припасена. И это я вам тоже припомню. Не знаю, как – но обязательно. Женская месть потому и коварна, что мстительницы порой сами не знают, что выкинут, до последнего момента. Вот так и утешимся.

Сколько так медитировала, глядя в кружку, неизвестно. Почти забыла о госте. Минут тридцать прошло, точно. Что ж, следующий акт нашего фарса начинается.

А может, обиделся и ушел? Я бы, честно, обрадовалась. Лучше потом, в другой раз поговорить. Или вообще его не видеть. Трусость? Наверное. Да и фиг бы с ним. Мне здоровье психики дороже.

Выглянула в коридор. Ага, уйдет он, размечталась. Сидит вон под фикусом (или пальмой? До сих пор путаю, да и техничка, которая его притащила, тоже не уверена).

– Заходи.

Не зашел – прокрался. Куда девалась былая стать? До этого просто рыцарем был, в сияющих доспехах, с легкой и уверенной походкой. А это кто? Мужчина, я не узнаю Вас в гриме…

– Привет, Алён.

– Не Алёна, а Елена Петровна, если ты не в курсе. – Алёнкой меня только в детстве звали, да самые близкие. Раз не близкий больше – значит, и права такого нет. – Зачем пожаловал?

– Я прощения у тебя хотел попросить… – Судя по выражению лица, сам не верит в успех предприятия, но, смотри ж ты, пытается.