Чтение онлайн

Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, оставались беззащитными.

Ввиду такой обстановки Советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии.

Одновременно Советское правительство намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью» (Правда. № 259 (7944). 18 сентября 1939 г.).

Товарищ Сталин извлек из германопольского военного конфликта максимум пользы для Советского Союза. Но товарищ Сталин также понимал, что, поскольку деюре эта война так и не закончилась – в этом имелся какойто второй, главный смысл. Западные союзники отнюдь не собирались заключить с Германией мир – это стало ясно тогда, когда германское и Советское правительства выступили с «мирными предложениями» Англии и Франции: предлагалось покончить с войной – Гитлер, возвратив в рейх германские земли Силезии и Померании, добился своих целей и теперь был готов дорого заплатить за мир. Товарищ Сталин в этом вопросе Германию также очень даже поддерживал. В передовой статье «Правды» от 30 сентября 1939го утверждалось: «Если усилия правительств СССР и Германии останутся безуспешными, то установлен будет факт, что Англия и Франция, их правительства, их господствующие классы несут ответственность за продолжение войны». В речи на сессии Верховного Совета СССР 31 октября 1939 года Молотов защищал право националсоциализма на существование: «Идеологию гитлеризма, как и всякую другую идеологическую систему, можно признавать или отрицать, это дело политических взглядов. Но любой человек поймет, что идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить с нею войной. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за «уничтожение гитлеризма», прикрываемую фальшивым флагом борьбы за «демократию»…»

Увы, очень скоро товарищ Сталин убедится в том, что стремление западных «демократий» к уничтожению «гитлеризма» настолько глубоко, что никакие мирные инициативы, никакие договоры и соглашения уже не будут актуальны – ОНИ будут сражаться с Германией безжалостно и бескомпромиссно, ОНИ используют против нее ресурсы почти всей Ойкумены. ОНИ смогут убедить почти весь мир, что ведут сражение за СВОБОДУ, РАВЕНСТВО И БРАТСТВО – и десятки народов пошлют своих сыновей сражаться с «чудовищным монстром нацизма». ОНИ развяжут против Германии тотальную войну и будут вести ее до безоговорочной капитуляции немецкого государства на земле, на море и воздухе – и не важно, что ради этого погибнет пятьдесят миллионов человек. Националсоциалистическая Германия должна будет исчезнуть, как Атлантида, – и для достижения этой цели ОНИ готовы будут воевать до последнего человекана Земле. Войны прошлого заканчивались, когда «цена войны» для противоборствующих сторон начинала превышать «цену победы». В Русскояпонской войне, например, ни русские, ни японцы не стремились добиться безоговорочной капитуляции врага и его полного физического уничтожения – вести тотальную войну изза Маньчжурии было, по меньшей мере, глупо.

Война Германии с мировой финансовой олигархией будет не за территории, не за военную добычу, не за ресурсы. Даже не за влияние в мире.

Эта война будет войной ИДЕЙ.

И националсоциалистическая идея должна будет погибнуть – иначе пришлось бы исчезнуть с лица Земли ее врагам.

Tercium non datur.

Глава 8 За мгновение до набата

Не будем рассматривать ход военной кампании в Европе с осени 1939го и по 22 июня 1940го – на это есть подробные описания у сотен тысяч авторов и в миллионах книг; сейчас не об этом. Ограничимся констатацией того простого факта, что к концу июня 1940го Большая Сухопутная война Германии против ее врагов завершилась. За отсутствием таковых – положение немецких войск к концу кампании было очень похоже на то, о котором писал Мюрат Наполеону в ноябре 1806 года, после Йены и Ауэрштадта: «Ваше Величество, сражение закончено, потому что не с кем больше сражаться».

Ситуация, сложившаяся к этому времени, была на первый взгляд исключительно успешна для Германии.

Военное положение рейха в начале июля 1940 года было немыслимо благоприятным. Немецкая сухопутная армия и люфтваффе одержали победы, столь же великолепные, сколь доселе и небывалые, превзошедшие успехи Наполеона, ГуставаАдольфа и Аттилы, вместе взятых – причем над хорошо вооруженным и подготовленным врагом. За шесть недель активных боев в мае–июне сорокового были разгромлены и приведены к капитуляции войска Голландии, Бельгии и Франции; англичане бежали на свои Острова, бросая пушки и знамена. И нельзя сказать, что германское вторжение началось внезапно – война к моменту начала наступления немцев на Западе длилась уже семь месяцев, у врагов Германии было время тщательно подготовиться к отражению нападения.

Кригсмарине совершил вообще невозможное – в условиях абсолютного (!) господства врага на море ему удалось морскими десантами захватить Норвегию, заняв побережье, с которого можно будет в дальнейшем (в случае необходимости) наносить удары в самое сердце страны дерзкого противника. Столь успешной десантной операции в столь неблагоприятных условиях мир доселе еще не видел!

О политическом положении рейха в это время можно говорить вообще лишь в превосходных степенях – господство Германии в Европе к июлю 1940го стало абсолютным и совершенно бесспорным. Некому потому что было его оспаривать – все прежние оппоненты Германии либо лежали у ее ног, либо зализывали раны у порогов своих домов, не думая (пока) о продолжении дискуссии. Большая часть Центральной, Северной и Западной Европы (Польша, Чехословакия, Австрия, Бельгия, Голландия, Люксембург, Дания, Норвегия) была либо мирно присоединена, либо захвачена германскими вооруженными силами и превращена в немецкие провинции.

Франция была побеждена и низведена до состояния бесправного вассала.

Италия вступила, наконец, в войну на стороне Германии – пусть лишь тогда, когда военная катастрофа Франции стала очевидным фактом, но все же…

Румыния все больше склонялась к союзу с Третьим рейхом – ее былые профранцузские пристрастия, надежды на английские «гарантии» были тамошними вождями благополучно забыты.

Дружественны немецкому государству были и балканские монархии – Болгария и Югославия.

Венгрия, Финляндия и новорожденная Словакия дефакто были союзниками Германии.

Хитроумный испанский каудильо готовился встать под победоносные знамена рейха.

В общем, можно было сказать, что Германия победила везде; лишь гдето на самых дальних юговосточных окраинах Европейского материка еще находились наглецы (типа греков), не уверовавшие в абсолютную власть Германии; да дрожали за свой нейтралитет Швеция и Швейцария.

Ах да. Еще гдето далеко на востоке русский медведь с утробным ворчаньем переваривал доставшиеся ему со стола Победителя куски Европы, устанавливая на бывших территориях Российской империи свою власть.

Жизнь удалась?

Так казалось солдатам, офицерам и многим генералам вермахта; их точку зрения разделял почти весь немецкий народ – а как же иначе? Немецкая нация покорила Европу – сбылись давние мечты Фихте, Гегеля, Ницше и кайзера Вильгельма II! Арийская раса стала у руля европейского развития – уж теперьто жизнь на континенте пойдет по немецким правилам, без разных французских легкомысленных глупостей, извечной польской лени и голландской (как бы это помягче сказать?) мыслительной неторопливости!

Адольф Гитлер не был военным. Посему узкопрофессиональный (оптимистический) взгляд на сложившуюся европейскую и, в целом, международную ситуацию этого победоносного июня ему был абсолютно не свойственен. Адольф Гитлер был политиком. И как политик он уже видел ту чудовищную пропасть, в сторону которой постепенно в этом блестяще победоносном июне сорокового начинал движение Третий рейх.

И имя этой пропасти было – тотальная война.

Англия не пошлана подписание перемирия с Германией. Более того – кабинет Чемберлена, с которым еще както можно было бы вести переговоры, пал. У руля Великобритании стал бывший Первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль, человек, не склонный к компромиссам, поставленный на должность премьерминистра именно для того, чтобы в случае необходимости сражаться с немцами до последнего англичанина.

Тотальная истребительная война против всего мира, бескомпромиссная, а посему безнадежная (для ограниченного в ресурсах немецкого государства), – эта перспектива, грозно замаячившая перед Гитлером в июле 1940го, вынуждала его предпринимать любые шаги, способные, по его мнению, качнуть маятник в пользу рейха.

Перед Германией во всей своей грозной значительности представал призрак предстоящей катастрофы – и почти никто в рейхе, кроме рейхсканцлера, этого призрака в эти победные ласковые солнечные дни июля сорокового не видел. И видеть не хотел…