Божественная одержимость
Шрифт:
Глорию, казалось, это удовлетворило.
— Ты ей небезразлична, — просто сказала я, когда мы направились к выходу из ресторана.
Легкая улыбка тронула губы Марии. — Она всегда была добра к нам.
— Куда дальше? — Спросила я, обматывая шею розовым кашемировым шарфом.
Мария наклонила голову, открывая дверь ресторана, и слабый намек на улыбку тронул ее губы. — Давай найдем какие-нибудь неприятности.
Блестящий черный Ferrari привлек мое внимание, когда мы с Марией ступили на тротуар, его глянцевая поверхность сверкала под полуденным солнцем. Тревор сидел внутри, опустив стекло со стороны пассажира, его рука лениво покоилась на руле. Он выглядел так же, как всегда: невозмутимым, отстраненным и слишком уютным.
Мы должны были встретиться только через два часа.
Мария заметила его в тот же момент, и ее лицо озарилось легкой улыбкой. — Хорошая машина.
Она понятия не имела, кем Тревор на самом деле был для меня и какая у нас общая история. Для нее он был просто братом Кали, с которым я работала над какой-то программной работой, его шикарная машина соответствовала четкому образу, который он представлял.
— Спасибо. — Его голос был ровным, натренированным, как будто он постоянно занимался подобными вещами. — Подвезти?
— Нет, спасибо. Мне нужно кое-где быть. — Она повернулась ко мне и заключила в объятия. Я держалась на мгновение дольше обычного, желая, чтобы ей не приходилось уходить.
— До свидания, милая. — сказала я мягко. — Позвони мне, когда доберешься домой.
— Хорошо. Обещаю. — Мария отступила назад, ободряюще улыбнувшись мне, прежде чем снова взглянуть на Тревора. — Удачи! — Позвала она, помахав рукой и повернувшись, чтобы направиться вниз по улице.
Я некоторое время наблюдала за ней, звук ее шагов растворялся в гуле города вокруг нас. Резко выдохнув, я повернулась обратно к машине и, открыв пассажирскую дверь, скользнула внутрь.
Интерьер оказался именно таким, как я и ожидала: гладким, безупречно чистым и дорогим настолько, что в нем почти невозможно дышать.
— Ты все еще ездишь на Ferrari, — пробормотала я, оглядываясь по сторонам и натягивая ремень безопасности, когда он тронулся с места.
— Модель стала новее с тех пор, как я в последний раз тебя подвозил.
Когда он наклонился и наклонил ко мне голову, оставив между нами несколько дюймов, я тоже наклонилась, коснувшись губами уголка его рта. — Ммм...
— Ммм? — Повернув голову, Тревор поймал мою нижнюю губу своей, целуя меня со сладчайшим притяжением.
Я отбросила эти мысли в сторону, потянувшись за чем-нибудь менее нагруженным, за что можно было бы зацепиться.
— Ты имеешь в виду, тот раз, когда заставил меня сесть в машину, угрожая невиновному, — пробормотала я, откидываясь на спинку удобного кожаного сиденья.
Первый раз я села в его машину, когда он подобрал меня по дороге в кампус и разыграл из себя настоящего мудака, угрожая избить какого-то парня с одного из моих занятий, если я не сяду.
Он провел языком по зубам. — Все еще думаю, что мне следовало избить этого клоуна.
Я взглянула на него. — Ты помнишь?
Его челюсть дрогнула; руки на мгновение сжались на руле.
Было что-то такое в том, как он держался и говорил с таким самообладанием и в то же время напряженно, что становилось ясно: ему никогда не приходилось повторяться. Его глаза казались незаинтересованными, но все же согревали мою кожу сдержанным пламенем, как будто он сдерживался. Он стремился к невозмутимому характеру — по очевидным причинам, — но я видела каждую частичку эмоций внутри него. Он был подобен пламени зажигалки: достаточно сдержанный, чтобы привлечь тебя, но достаточно горячий, чтобы сжечь твою кожу.
Это имело прямое отношение ко всем жизням, которые он забрал, чтобы добраться туда, где он сейчас.
Это видно в нем самом — едва заметные очертания Glock под костюмом; едва заметные шрамы на костяшках пальцев; то, как толпы расходятся, словно гребаное красное море на его пути.
— Я помню все о нас. — Его голос стал тише, грубее. — И что мы делали в той машине.
Жар бросился мне в лицо прежде, чем я успела его остановить. Я быстро повернула голову к окну, наблюдая, как улицы Маленькой Италии сливаются с Сохо.
Конечно, он помнит.
Тревор Су был не из тех людей, которые забывают. Каждое мгновение, каждое слово, каждое прикосновение, которыми мы обменялись, — все это осталось с ним.
Атмосфера в одном из частных кабинетов Ренато была не что иное, как богатая — роскошные черные кожаные кресла, темно-коричневые стены и окна от пола до потолка с видом на город.
В комнате было слишком тихо для бури, назревавшей между мной и Тревором. Мы работали в течение последнего часа, но ни один из нас не произнес ни слова, кроме необходимого обмена мнениями о работе.
Я сидела за гладким стеклянным столом, мой ноутбук открыт передо мной, глаза сканировали данные зеленого кода на экране. Тревор, сидевший напротив меня, невероятно быстро печатал только одной рукой, в то время как другой прикрывал рот, поддерживая голову.
Его сосредоточенность заполнила тишину.
Но под этим я чувствовала давление; напряжение, которое нарастало с тех пор, как мы переступили порог этой чертовой комнаты. Было что-то удушающее в том, как он едва взглянул на меня, как будто намеренно избегал любого ненужного разговора.
Как будто мы оба притворялись, что всё не просто... висит в воздухе между нами.
— Здесь что-то не так, — пробормотала я, больше себе, чем ему, щелкая по строкам кода передо мной. Мой разум лихорадочно соображал, собирая воедино детали.
Тревор ответил не сразу. Я могу сказать, что он просматривал те же данные, вероятно, видя те же закономерности, что и я.
— Да, — Наконец он ответил низким и настороженным голосом. — Идентичные атаки. Тот же метод, то же место подключения.
Я наклонилась вперед, просматривая журналы безопасности. — Все слишком чисто. Это не просто случайные кибератаки. Они скоординированы.
Его пристальный взгляд обжег меня на секунду, прежде чем он заговорил снова. — Время — вот что меня беспокоит. Активы Сальваторе были заморожены точно в то же время, что и активы Ричарда. Ни на миллисекунду меньше. Совпадения так не работают.