Чтение онлайн

– Ты знал, что принц использовал его, чтобы мучить нас.
– Голос Сареда был сдавленным, гнев будил ее магию.

– Я убил его, когда узнал, - сказал Шолто.

– Что ты сказал?
– Спросила Саред.

– Я сказал, что убил его, когда узнал, кто помогал принцу мучить вас. Разве ты не задавалась вопросом, почему это прекратилось?

– Принц Кел сказал, что он так вознаградил нас, - сказал Кабодуа.

– Он прекратил, потому что я убил его приятеля и сделал из него пример, чтобы больше никто среди нас не испытывал желания попытаться заменить его в приключениях Кела. Он сказал мне прежде, чем умер, что принц сделал для себя хребет из металла, чтобы во время насилия рвать партнера.
– Он мелко дрожал, как будто ужас все еще мучил его.

– Тогда мы твои должницы, Король Шолто, - сказала Кабодуа.

Саред всхлипнула. Я повернулась в руках Шолто и увидела, как слезы скользили по его лицу.

– Благодарю Богиню, что Догмэла не знала, что доброта нашего принца зависела от действий реального короля.
– В ее голосе не было слышно слез, которые я видела. И если слышать только голос, то и не поймешь, что она плачет.

– Получилось так, что доброта и обещание, что подобное больше никогда не повториться, помогли Келу убедить Догмэлу участвовать в фантазии, в которой нужно было сотрудничество, - сказала Кабодуа.

– Замолчи, - сказал Саред.
– Мы поклялись никогда не рассказывать о таких вещах. Достаточно того, что мы это вынесли.

– Есть вещи, которые королева заставляла нас сделать, - сказал Рис, поскольку он поворачивался на переулок, - мы тоже никогда об этом не говорим.

Внезапно Саред разрыдалась. Она уткнулась лицом в ладони и плакала, как будто ее сердце разрывается. Между рыданиями она сказала:

– Я так рада... быть здесь... с тобой, принцесса... Я не могла сделать этого... не могла вынести... Я решила позволить себе истаять.
– И продолжила плакать.

Утер положил большую руку на ее плечо, но она, кажется, не заметила. Я коснулась ее руки, которую она прижимала к лицу, она повернулась и схватила мои пальцы, второй рукой продолжая прикрывать свои слезы от наших глаз. Гален потянулся и коснулся ее ярких волос.

Она сильнее сжала мою руку, а потом опустила другую руку, которой прикрывала слезы. Она протянула эту плачущую руку. Это было за мгновение до того, как Шолто и я поняли, что она делала. Тогда, медленно, нерешительно, он потянулся и взял ее за руку.

Она ухватилась за него и крепко держалась за наши руки, пока дрожала и плакала. Потом, когда она начала успокаиваться, посмотрела на нас своими сияющими, словно звезды, синими глазами, полными слез.

– Простите, что для меня все принцы и все короли подобны Келу.

– Нечего прощать, потому что короли и принцы при дворах все еще подобны ему. Посмотри, что король сделал с нашей Мерии.

– Но ты не похож на него, и другие мужчины не похожи.

– Мы все пострадали от рук тех, кто должен был заботиться от нас, - сказал Шолто.

Гален погладил ее по волосам, как будто она была ребенком.

– Мы все проливали кровь для принца и королевы.

Она закусила губу, все еще цепляясь за наши руки. Утер гладил ее по плечу.

– Успокойся, призрак-в-цепях изгнанник из волшебной страны и не принадлежит ни одному двору.

Саред кивнула.

Утер продолжил:

– Я - единственный, кто может дотянуться тебя обнять. Ты позволишь это кому-то, столь же уродливому как я?

Саред повернулась посмотреть на него, Галену пришлось убрать руку, чтобы она увидела Утера. Она выглядела удивленной, но она смотрела ему в глаза и видела то, что всегда видела там я - доброту. Она просто кивнула.

Утер продвинул свою большую руку по ее плечам. Это было настолько осторожное и нежное объятие, какое я когда-либо видела, и Саред позволила себе окунуться в это объятие. Она позволила Утеру держать себя, спрятав лицо на его широкой груди.

Теперь была очередь Утера выглядеть удивленным, но он был ряд. Его вид был малочисленным и в волшебной стране, но Утеру нравились люди, и пасьянс не был его любимой игрой. Он сидел в задней части машины, заполняя собой и так ограниченное пространство, но он дотянулся, чтобы держать яркую красивую женщину. Он дотянулся, чтобы утопить ее слезы в своей силе и держать ее, прижав к груди, которая была столь же большой, как и его сердце, самое большое из тех, что я когда-либо знала.

Утер обнимал Саред всю оставшуюся до дома дорогу, и она позволила ему это, потому что иногда, и особенно для мужчины, быть способным быть чьим-то большим сильным плечом, на котором можно поплакать, не может помочь плакать на нем так свободно.

Сейчас Утер не был одинок, и не была одинока Саред. Шолто и Гален обнимали меня. Даже Кабодуа по-дружески положила руку на плечо Риса. Сидхе когда-то потеряли способность успокаивать друг друга прикосновением. Нас учили, что это было что-то только для низших фейри, признак их слабости и признак превосходства сидхе. Но несколько месяцев назад я узнала, что это было лишь попыткой скрыть факт, что сидхе больше не доверяли друг другу до такой степени, чтобы касаться друг друга ради успокоения. Прикосновение стало означать боль вместо комфорта, но не здесь, не для нас. Мы были сидхе и низшими фейри, если можно назвать мужчину девяти футов ростом низшим, но в тот момент мы все были просто фейри, и это было хорошо.

Мы остановились перед тем, что я начинала называть своим домом, хотя поместье на Холмби Хиллз принадлежал Мэви Рид. И в электронных письмах и по телефону, она уверяла нас, что хочет, чтобы мы остались, пока нам это необходимо. Я волновалась, что, в конечном счете, она устанет от нас всех, но до сегодня и пока она не вернется из Европы, это был наш дом.

Репортеры, которые следовали за нами от места преступления, присоединились к тем, кому соседи разрешили расположиться лагерем на своей земле, за плату конечно. Рис нажал кнопку, открывшую ворота в высокой каменной ограде, и мы проехали. Уже стало привычным игнорировать выкрикиваемые репортерами вопросы, которые бежали впереди нас. Они не заходили на территорию Мэви. Я все ждала, что хотя бы один из них решиться нарушить эту невидимую границу, но пока этого не произошло.

Мы на законных основаниях, как и Мэви, имели право предотвратить вторжение. Нам даже разрешили использовать для этого магию, если она не будет опасной. Мы просто укрепили заклятия Мэви своими, и репортеры останавливались каждый раз точно там, где мы хотели. Хорошо, что хоть что-то происходило так, как мы хотели.

Я позвонила Люси еще пока мы ехали, и передала ей все, что рассказал нам Джордан. Это помогло, но недостаточно. Джулиан прислал sms, где сообщал, что его брату было лучше и он не останется на ночь в больнице. Медик из скорой был не единственным, кто начал воспринимать шок экстрасенсов серьезнее, чем раньше. Просто он стал первым из профессионалов, кто додумался до причины. Я ценила это.

Рис остановился перед главным домом, потому что мы переехали в него из гостевого дома, отдав его нашим новым стражам. Я спросила разрешение Мэви перед переездом, но у меня снова возник вопрос, что мы будем делать, когда она захочет вернуться домой. Я решила не думать пока об этом, сконцентрировавшись на более неотложных проблемах, например, на серийный убийца с магическими способностями, или вызов Баринтуса, или появится ли он на обеде, или...

Большие двустворчатые двери распахнулись, и Никка и Бидди замахали нам руками. Одной рукой Никка обнимал девушку за плечи, а она обхватила его за талию. Он был темным, выше ее шести футов воин-сидхе. Длинные каштановые волосы были стянуты в две косы длиной до колен с обеих сторон его красивого лица, на котором цвела улыбка, делавшая его несравненно красивее. Улыбающаяся Бидди была похожа на него, хотя она была бледной, черные локоны обрамляли завитками лица. У обоих были карие глаза, и скорее всего у ребенка тоже будут такими же. У нее только начал округляться живот, хотя, если ты не знаешь о ее беременности, то и не заметишь этого под шортами и майкой.