Чтение онлайн

Тинси захватила с собой последний выпуск «Модерн скрин», так что мы читаем об «Унесенных ветром». На обложке портрет мисс Янки Вивьен Ли, и это разбивает наши сердца. Мы все еще не простили киностудию за то, что не выбрала Талулу. Вивьен Ли не только не южанка, но даже не американка!

А все эти шляпы! В «Модерн скрин» есть снимки всех костюмов и шляп Скарлетт, такие, что просто штанишки намочишь от желания поскорее увидеть все это в кино! Нам так повезло попасть на премьеру!

Родственники Тинси из Атланты, тетя Луиза и дядя Джеймс Тинси, богаты как смертный грех! Он был другом Губера и только что не владеет компанией по розливу кока-колы! Во всяком случае, В Атланте именно он правит бал. Отец Тинси попросил для нас разрешения погостить у них в доме.

Моя тайная мечта — познакомиться с Маргарет Митчелл. Никому не говори, но я собираюсь взять у нее автограф на балу. Ускользну потихоньку, отыщу мисс Митчелл, расскажу, как люблю ее книгу, и попрошу автограф. Что ты об этом думаешь?

Графиня, а сейчас мне нужно идти, потому что герцогиня и принцесса просят поиграть с ними в карты. Шлют тебе сто поцелуев и велят сказать, что мы любим тебя до смерти и тоскуем каждую минуту.

Попозже напишу еще.

Люблю и целую много раз.

Вивиан».

Дрожа от возбуждения, Сидда отложила письмо, вышла в большую комнату и принялась листать альбом в полной уверенности, что где-то что-то видела об Атланте среди материнских сувениров. Наконец она наткнулась на вырезку из «Атланта джорнал» за пятнадцатое декабря тридцать девятого года. Заголовок гласил: «Бал Молодежной лиги — один из самых блестящих за всю историю Атланты».

Ниже приводился текст статьи.

В романтическую историю Атланты вписана новая блестящая глава. Речь идет о костюмированном бале, устроенном Молодежной лигой [38] по мотивам «Унесенных ветром» в городском концертном зале. Можно с уверенностью сказать, что городским властям удалось достигнуть новых необычайных высот в элегантности оформления, качестве программы и уровне гостей, решивших посетить бал. Это, по нашему мнению, является эпохальным событием. Ничего подобного нам не приходилось видеть раньше.

Появление Кларка Гейбла, Вивьен Ли, Оливии де Хэвилленд, Клодетт Колберт, Кароль Ломбард, губернаторов пяти штатов, капиталистов, представителей высшего света от Мэна до Калифорнии, магнатов, чей гений создал мощную киноиндустрию, известных политиков, писателей и актеров приветствовалось спиричуэлс, исполняемыми группой негров, прихожан Эбенезерской баптистской церкви, в костюмах рабов с плантаций. Затем на сцену один за другим вышли пятьдесят членов Молодежной лиги, одетых в великолепные костюмы времен Скарлетт О’Хара.

Внимание Сидды привлек обведенный кружком абзац. На полях чернели два слова, написанных от руки: «Угадай, кто?»

В зале танцевали не менее трех тысяч человек, и у дам с непривычки кринолины то и дело сбивались в сторону. Одна молодая девушка в голубом бенгалине и зеленой тафте, решив присоединиться к танцующим, попыталась пробраться к центру зала, и, к ее величайшему смущению, юбка взлетела вверх, накрыв с головой сидевшего впереди человека.

Сидда рассмеялась и жадно потянулась к другому письму.

«Позже

11 часов ночи

На нашей полке!

Ниси-о!

Я на верхней полке вместе с Каро и Тинси. Занавески раздвинуты, и мимо пролетают поля, желтые в лунном свете. Мы надели ночные сорочки и захватили наверх печенье. И, как я обещала, сложили одеяла на твоей постели, словно это ты положила свою сладкую головку на подушку. О, Hucu! Как жаль, что тебя здесь нет! Ты должна была ехать с нами!

Не поверишь, что случилось всего полчаса назад. Мы пели и шумели, но не громче обычного, ничего особенного, и вдруг ни с того ни с сего в дверь постучали. Мы понятия не имели, кто это, но поскольку были уже в рубашках, стали хихикать, а Каро вдруг прошептала, что это Кларк Гейбл. И мы стали кататься по полкам и стонать:

— Ретт, о, Ретт!

Но тут снова раздался стук, и мы едва не уписались. Так что Каро спрыгнула с полки, приоткрыла дверь и спросила:

— Что вам нужно?

А мы с Тинси свесились вниз и увидели проводника! Я думала, он сделает нам выговор за то, что слишком шумим. Но он сказал только:

— Пришел посмотреть, все ли у вас в порядке, юные леди. Ваш отец просил присмотреть за вами.

И мы сказали ему, что у нас все хорошо. Тинси еще спросила:

— Не могли бы вы принести нам немного холодного молока к печенью?

Ты ведь знаешь Тинси, она способна попросить все, что угодно, и у кого угодно. И проводник сказал, мол, посмотрит, что можно сделать.

Каро снова взобралась на верхнюю полку и сказала, что поскольку она подходила к двери, то я должна изображать Ретта.

— Поцелуй меня, Ретт! — сказала она, и я поцеловала ее, а она сказала: — Ретт, о, Ретт! — а я пригладила воображаемые усики. И тут в дверь опять постучали.

Мы все подумали, что это снова проводник, поэтому я спустилась и открыла дверь. Но там стоял цветной официант с тремя стаканами молока на подносе. Я поблагодарила его, а он спросил, не нужно ли вычистить нашу обувь. Мы сказали: «Да, спасибо», собрали туфли и отдали ему. A он вдруг прошептал:

— Джинджер хотела узнать, все ли у вас хорошо. Сказала, если что, пробежать два вагона против хода поезда, и она все уладит.

Мы ужасно удивились, что он знает Джинджер, но Джинджер, сама знаешь, все может. Я поблагодарила его, и он сказал:

— Меня зовут Мобли, на случай, если все-таки вам что-то понадобится.

Потом Мобли ушел и унес наши туфли. Пусть только попробует не вернуть их! Тогда мне придется утром идти в вагон-ресторан в одних носках.