Чтение онлайн

По дороге домой я думала лишь о мисс Митчелл. (У меня оборвались все крючки, и платье лопнуло под мышками, а еще я ужасно вспотела. Наверное, в таких туалетах просто не имеешь права двигаться и дышать.) Но я не могу выбросить из головы мисс Митчелл. Все время спрашиваю Каро и Тинси:

— Почему? Почему она не приехала? Ради Бога, почему же она не показалась.

Тинси предположила, что она заболела, но я думаю, тут что-то другое. У такой великой писательницы, как мисс Митчелл, на все должны быть свои резоны, и я обязательно узнаю, в чем дело, даже если придется из кожи вон вылезти.

Так что сегодня наш день, графиня Поющее Облако. И каждое написанное мной слово — чистая правда. А когда мы вернемся домой, я все представлю в лицах: как Гейбл и Ломбард поворачивались к каждому и перебрасывались словом-другим, пока шли рука об руку, и как актер, игравший отца Скарлетт, танцует вроде твоего дяди Колли. Но сейчас пора спать.

Скарлетт и твоя

Вивиан».

«15 декабря

3 часа дня

Дорогая Дениз!

Утром Каро и Тинси спросили меня:

— Виви-пышечка, что ты пишешь Ниси?

И я ответила:

— Протоколирую все наши божественные секреты, до того времени, когда настанет пора писать мемуары.

Потому что, Ниси, я точно знаю: все, что делаем мы четверо, очень важно. И верю, что через много лет люди захотят узнать о нас.

Ну так вот. Мы спали допоздна, особенно я, которая никак не могла поднять голову с подушки после того, как всю ночь писала тебе письмо. A когда встала, оказалось, что тетя Луиза уже вернулась с обеда в пресс-клубе и сгорала от нетерпения поскорее поделиться с подругами. Мы спустились вниз, пока она висела на телефоне, сделав не меньше сотни звонков. Мы старались не подслушивать, но ничего не получалось. Приходилось все время слоняться рядом, потому что в доме холодно, а батарея отопления — как раз возле телефона, и еще потому, что мы искали пуговицу, которую Каро якобы потеряла где-то именно в этом месте. (Ха, все вру, приходилось подслушивать, на случай если она упомянет мисс Митчелл.) Ну так вот: тетя Луиза многозначительно на нас поглядывала, но мы упорно игнорировали ее и продолжали слушать. И как раз когда она уже была готова закончить разговор, быстренько побежали на кухню и стали рыться в холодильнике, выискивая, что бы съесть.

Горничная оставила нам сандвичи с ростбифом, сыр и фрукты, и мы как раз открывали бутылки с колой, когда вошла тетя Луиза.

— Ну, полагаю, нет нужды говорить вам, из-за чего я расстроена, — начала она.

Мы сделали вид, словно понятия не имеем, о чем она, словно не подслушивали, как она рвет и мечет и вопит на всю Атланту.

Тинси сразу изобразила сочувствие.

— Тетя Лу, — пропищала она, — что случилось?

И тут тетя Луиза порылась в глубине чулана и вынула жестянку с крекерами и бутылку бренди. Налила себе стаканчик и только потом сказала:

— Никогда не называй меня Лу. Мое имя — Луиза. По-моему, я уже достаточно ясно дала это понять, Эме.

И тут, представляешь, наша Тинси улыбнулась тетке и заявила:

— Пожалуйста, мэм, не зовите меня Эме. Мое имя — Тинси.

До чего же хитрая и коварная эта Тинси!

Тетя Луиза, не обратив внимания на Тинси, уселась за кухонный стол и рассказала, что, по ее мнению, мисс Митчелл просто дала пощечину всей Молодежной лиге, не приехав на вчерашний бал, устроенный этой самой лигой. И все потому, что в начале двадцатых, будучи дебютанткой, мисс Митчелл отправилась на благотворительный бал, а там, уж неизвестно, что ей в голову взбрело, ни с того ни с сего пустилась в совершенно дикий и непристойный танец апачи и так шокировала дам, членов Молодежной лиги Атланты, что те единогласно решили никогда не принимать ее в свои ряды. Вот Митчелл и решила отплатить им, не показавшись на балу, хотя была там почетной гостьей.

— А что такое «танец апачи»? — поинтересовалась я. — Мне просто необходимо знать! Я здесь репортер, и мне нужны детали.

— Не собираюсь посвящать молодых девушек в неприличные подробности! — отрезала она, чем еще больше разожгла мое любопытство.

— Она была голая, как дикарка? — не унималась Тинси.

— Ну… не совсем, — пробормотала тетя Луиза, прижимая пальцы к вискам.

— В таком случае, — удивилась Каро, — из-за чего столько шума?

— Могу сказать только, что мисс Маргарет Митчелл исполнила то, что позже описала как «индейский танец совокупления». Все это совершенно неприемлемо для любой женщины, считающей себя леди. И поэтому, как бы высоко ни ценили в городе ее семью, родные не смогли защитить мисс Митчелл от последствий такой выходки. Молодежная лига имеет свои стандарты, и надеюсь, вы этого не забудете.

— О, мэм, конечно, — заверила Каро и, отвернувшись, сделала вид, что ее сейчас вырвет.

Мы все захихикали, и тетя Луиза велела нам бежать наверх и развлекаться там.

Ну, Ниси, думаю, замечательно, что мисс Митчелл натянула им нос! Все же мне не по себе оттого, что я так и не познакомилась с ней прошлой ночью, и теперь собираюсь сделать все, чтобы увидеть ее сегодня на премьере.

Заканчиваю, потому что мы решили прогуляться по округе, посмотреть на рождественские украшения, прежде чем начать готовиться к премьере.

Тысяча поцелуев.

В. А.».

«Позднее

10.45 вечера

Дорогая графиня Поющее Облако!

Не знаю, как описать все это словами, но постараюсь. Мы только что вернулись с премьеры величайшего фильма, самого лучшего на свете. Я беру назад все, что когда-либо сказала против Вивьен Ли. Я люблю ее. Обожаю. Вивьен Ли — это и есть Скарлетт. Я вошла в зал, думая, что никогда не позволю себе полюбить ее и что никогда не прощу киностудию за то, что не выбрала нашу милочку Талулу для лучшей роли из всех когда-либо написанных для кино. Но все мгновенно улетучилось, стоило лишь увидеть мисс Ли на ступеньках Тары, в обществе близнецов Тарлтон, и услышать, как она восклицает: «Эта святоша Мелани Уилкс!» — как я пропала! О Господи, милочка, просто не знаю, как и рассказать тебе о фильме! Ты просто обязана его посмотреть! Не знаю, что может быть романтичнее! А когда они целуются! И когда она притворяется, будто не знает, куда улетела шляпка! А когда он подхватывает ее и несет по лестнице (это куда красивее, чем в книге)! А когда она решает сшить себе платье из штор! Правая бровь Вивьен Ли взлетает вверх, и ты прямо-таки видишь, какие мысли кружатся у нее в голове! А сколько раз я-я повторяли «вздор!», корчась от брезгливости, что какая-то англичанка теперь тоже получит право так говорить! Мы были не правы, Ниси. Не правы, не правы, не правы, и я первая готова это признать.