Чтение онлайн

– Позвольте, я напомню, – вздохнул Каманин: – После гибели Комарова, чтобы сохранить стране первого космонавта, Гагарина отстранили от космических полетов. Но тем самым увеличили вероятность его смерти. Гагарин военный летчик, а у них ЧП нередки. И техника подводит, и сложных обстоятельств при выполнении полетов больше. Запретить Гагарину летать? Но ведь он ездит за рулем автомобиля, и гоняет на своей «Матре», которую ему французы подарили, на высокой скорости. Несколько раз попадал в аварии. Запретить Гагарину водить машину? Пусть на службу на автобусе добирается? Но ведь пассажиры в дорожных происшествиях тоже гибнут. Все эти запреты не имеют смысла, и выглядят издевательством над первым космонавтом. Гагарин молод, любит космос и хочет продолжать полеты, на что указывает автор письма. Что он предлагает? – генерал взял листок со стола и поднес к глазам. – Прошу вас, дорогой Леонид Ильич, верните Юрия Алексеевича в космонавты. Так будет лучше всем – ему и СССР, – Каманин сделал паузу и положил листок на стол. – Я с этим полностью согласен.

– Готовы отразить все это в докладной для Леонида Ильича? – спросил Цуканов.

– Готов, – кивнул Каманин.

– Займитесь, – помощник собрал со стола листки и спрятал их в папку. – А пока озаботьтесь тем, о чем пишет странный аноним. Учебный самолет Гагарина не должен быть изношенным, переданным из авиационного полка по принципу «на тебе, боже, что нам не гоже». Пилот-инструктор – не кто-то из друзей Юрия Алексеевича, а принципиальный летчик, который станет относиться к космонавту, как к обычному курсанту, строго спрашивая с него за ошибки. В полетной зоне, где Гагарин будет отрабатывать задание, не должно быть посторонних самолетов и метеозондов. Если вдруг Юрий Алексеевич погибнет по одной из названных в письме причин, спрос с виновных будет очень строгим. Вам понятно?

– Да, Георгий Эммануилович!

Каманин встал.

– Жду вашу докладную, – сказал Цуканов. – Принесите сами, мы ее обсудим…

Несколько месяцев спустя

«Миг-15 УТИ» пробил облачность и стремительно помчал к земле. Та оказалась неожиданно близко. Гагарин среагировать не успел. После своего знаменитого полета в космос он прекратил тренироваться вследствие многочисленных поездок за рубеж. Кроме того, Гагарин возглавил отряд космонавтов, что добавило административной работы. Часто посещал официальные и прочие приемы за границей и внутри страны, на которых русского космонавта угощали от души. И он ел – вкусно ведь! Пополнел, потяжелел, скорость реакции притупилась. К счастью, управление учебным истребителем вмиг перехватил инструктор. Гагарина вдавило в кресло, самолет завибрировал от перегрузки. Выровнять машину удалось у самой земли. Едва не чиркнув брюхом по верхушкам сосен, «Миг» полез обратно в небо.

– Возвращаемся на аэродром, – раздалось в наушниках. – Самолет веду я.

– Понял, – отозвался первый космонавт, ощутив, как спина покрылась холодным потом. Едва не гробанулись…

– Поняли свою ошибку, товарищ полковник? – спросил его инструктор после приземления.

– Да, – сказал Гагарин. – Выходя из облачности, пикировал под большим углом.

– Почти что вертикально, – кивнул инструктор. – Недопустимый маневр при низкой облачности. К тому же растерялись. Не перехвати я управление, разбились бы к хренам. Катапультироваться не хватило б высоты. Хорошо, что самолет новый с неизношенным двигателем.

– О происшествии доложите? – спросил Гагарин.

– Конечно, – сообщил инструктор. – А там начальство пусть решает.

Он повернулся и ушел. Гагарин проводил его сердитым взглядом. «Был бы на его месте Серегин [81] , никто бы не узнал, – подумал с грустью. – Прислал Каманин зверя. От полетов точно отстранят…»

В раздевалке он снял перегрузочный костюм, принял душ и надел мундир. Но не успел шинель накинуть, как прибежал посыльный.

– Товарищ полковник! – выпалил, поднеся ладонь к ушанке. – Там генерал приехали, просили вас зайти.

– Каманин? – спросил Гагарин.

– Так точно!

«Вот и все, – подумал космонавт. – Отлетался».

Он оказался прав, но лишь отчасти. Каманин выслушал его доклад и улыбнулся.

– Все, Юрий Алексеевич, кончай с полетами. Политбюро решило возвратить тебя в программу «Союз». [82]

– Товарищ генерал! – радостно воскликнул Гагарин. – Неужели, вправду разрешили?

– Да, – кивнул Каманин. – Поздравляю, Юрий Алексеевич!

Говорить Гагарину, что предшествовало этому решению, он не стал. Да и незачем. Ни он, ни обрадованный первый космонавт не могли предположить, что с этого момента мир, в котором они жили, свернул с прежнего пути и пошел другим…

Хрясь!

Затыльник приклада автомата врезался китайцу в челюсть. Изо рта его вылетели сгустки крови и несколько зубов. Тонко вскрикнув, боец НОАК [83] выронил автомат и рухнул головой в сугроб, заливая его кровью. Борис заметил движение слева и присел, пропуская над головою приклад. Второй китаец бил с размаху и, не попав по русскому, по инерции развернулся к нему боком. Борис вскочил и вскинул автомат.

Хрясь!

Затыльник разбил китайцу правую скулу. Он взвизгнул и, выронив карабин, схватился за лицо. Теперь и этот не боец. Борис быстро огляделся. Драка советских пограничников с бойцами НОАК была в разгаре. Обе стороны орудовали прикладами – китайцы как дубинами, схватив оружие за стволы, русские старались приложить противников затыльниками. Штыки на оружии не использовали – им убить человека как два пальца об асфальт. В этом случае пострадавшая сторона гарантированно применит огнестрельное оружие. Потому китайцы стремились только покалечить. Два из них сейчас действовали баграми – они их приносили постоянно, так же как дубины и шесты. Иногда брали топоры. Более высокие и плечистые советские пограничники давили силой, юркие китайцы уворачивались от ударов, отскакивали и бросались в схватку вновь. Командовал ими офицер, стоявший позади. Размахивая кобурой с не извлеченным из нее пистолетом, он выкрикивал команды, подбадривая своих солдат.

Увлекшись схваткой с китайцами, Борис вырвался вперед и оказался у нарушителей в тылу. Недолго думая, он устремился к офицеру. Тот смотрел вперед и противника не заметил. Борис вскинул автомат и приложил китайца по затылку. Офицер беззвучно повалился на истоптанный им же снег. Борис поднял выроненную им кобуру с пистолетом и, сунув ее в карман полушубка, устремился на помощь к своим товарищам. Сначала отоварил прикладом парочку с баграми, затем свалил еще двоих китайцев. Удар с тыла вызвал панику у нарушителей. Отступив, они разглядели лежавшего на снегу оглушенного офицера. Подхватив командира под руки, потащили его к своему берегу. Некоторые зажимали ладонями разбитые лица, другие, хромая, опирались на сослуживцев. В черных бушлатах и таких же ватных штанах и шапках, они походили на стаю ворон.

– Молодец, Коровка! – к Борису подошел начальник заставы. – Ловко их ты. Объявляю благодарность!

– Служу Советскому Союзу! – вытянулся Борис, сжав правой ладонью ремень висевшего на плече автомата.

– Вольно, – Стрельников [84] махнул рукой. – Молодец! Видел, как ты офицера снес. Я его знаю – начальник китайского пограничного поста «Гунсы». Не раз виделись. Тебе этого не забудут – китайцы злопамятны.

– На хвост соли они мне насыплют, – хмыкнул Борис. – Вот! – он достал из кармана полушубка кобуру с пистолетом и протянул ее офицеру.

Тот взял, отстегнул клапан и вытащил китайский клон пистолета ТТ. Оттянул затвор.

– А патрон-то в стволе, – произнес задумчиво. – Взвел курок – и стреляй. Надо и другие трофеи посмотреть.

Он повернулся к пограничникам и отдал команду. Через несколько минут бойцы снесли к офицеру брошенные китайцами автоматы и карабины. И у всех патроны оказались в стволах.

– В следующий раз они будут стрелять, – сказал Борис.

– Нужно доложить в отряд, – кивнул Стрельников. – Коровка и Бабанский! Заберите трофеи и ведите бойцов к машинам.

Борис и Юрий отдали команды солдатам своих отделений. Через несколько минут неровный строй пограничников двинулся к стоявшему у советского берега технике – БТР-60 ПБ [85] и автомобилю ГАЗ-69, в просторечии – «козлику». Многие из бойцов прижимали комки снега к разбитым прикладами лицам, двое прихрамывали – китайцы тоже не впустую махали автоматами и карабинами. Подошли, загрузились – часть в десантное отделение БТРа, часть разместилась на броне. Трое самых пострадавших сели в «козлик». ГАЗ тронулся первым, следом устремился бронетранспортер. Через полчаса будут на заставе. До нее шесть километров, но дорога не ахти, разогнаться не получится.