Чтение онлайн

117574 Москва, Пр. Одоевского, 7, кор.5, кв.621

Если ты решишь печатать этот текст, на что потребуется, по моим подсчетам, три газетные полосы, то я с удовольствием напишу полстранички предисловия и пришлю фотографию Сорокина.

Всего хорошего, твой —

Пятый угол (в миру — А.Генис)

22 июля 1985 г.

Дорогой Саша,

Нам стало известно, что у тебя будто бы юбилей — какой, не скажем. Если это верно, то прими наши искренние поздравления и множественные пожелания. Мы поздравляем тебя с тем особенным удовольствием, что на фоне общей бессовестности твое редакторское реноме стоит необычайно высоко. Во всяком случае, мы, будучи авторами довольно капризными, впервые в эмиграции не имеем претензий, чему сами удивляемся.

К пожеланиям присоединяются наши жены.

Всего хорошего — Петя, Саша (Петр Вайл, Александр Генис — прим. ред.)

Саша!

По инерции я долго продолжал работать с N.R.S. (Нью-Йоркская газета «Новое Русское Слово» — А.П.), но без Седыха (что бы про него ни говорили, но он был профессиональным газетчиком) они совсем обнаглели: правят материалы по идеологическим соображениям, дописывают сами текст, исправляют — словом, делают дикие глупости. Кто там сейчас правит бал — не знаю и знать не хочу.

А.Гладилин

18 октября 1990 г., Париж

Дорогой Саша!

Я считаю, что русскоязычным жителям Калифорнии повезло. Десять лет они читают «Панораму», единственную газету в эмиграции, которая так и не стала «партийной» и предоставляет для высказывания свои страницы людям разных убеждений. Надеюсь, такого демократического направления редакция «Панорамы» будет придерживаться и в дальнейшем. Пользуясь случаем, обращаюсь к читателям «Панорамы»:

«Конечно, приехав в Америку, вы в первую очередь, захотели быстрее стать американцами. Многим это удалось. Но не потеряйте свою русскую газету. Если перестанете читать русские книги и русские газеты, то вы потеряете свои корни, свою культуру».

Я искренне желаю редакции «Панорамы» как можно дольше держаться на плаву в этом бурном море информации и сохранять свое лицо.

Анатолий Гладилин

9 декабря 1995

Дорогой Булат!*

Сорок дней я прожил у тов. Половца, в доме, где на каждой стене по несколько твоих фотографий. Отпустил его в отпуск на три недели, которые он провел галопом по Европам (Испания, Португалия, Гибралтар и даже в Марокко заскочил, но там ему не понравилось). На полуночных наших с ним посиделках за законными ста граммами пришли к выводу, «что этот мир без нас, без вместе взятых» никому не интересен (нам, во всяком случае).

Обнимаю тебя и Олю. Будьте здоровы, ребята, и счастливы!

А.Гладилин

Постскриптум тов. Половца:

Природная скромность мсье Гладилина не позволила ему упомянуть определенного числа его фотографий, число которых растет с каждым его визитом сюда. А твоих — уже давно не растет, т. ч. пора ехать! В Европе — хорошо; совсем не то в Африке, марокканцы проявили себя народом лживым, правда, их мошенническая сущность окутана флером гостеприимства и любезности. Поэтому, когда тебя там нагло облапошивают, ругаться не хочется. А жаловаться некому…

Саша

*Письмо Гладилина было послано Булату из Лос-Анджелеса, и приводится здесь, поскольку содержит приписку, связанную с содержанием писем Булата мне — А.П.

Милый Саша, привет!

Сел писать тебе благодарственное письмо, ибо на редкость мне было у тебя хорошо, тепло и уютно. Спасибо, старина, это большая и редкая радость — ехать в какой-то город, заведомо зная, что есть дом, где отменно себя чувствуешь. <…>

В России, старик, была у меня такая слава и такой триумф, что об этом даже глупо писать — уже две недели, как приехал, и непрерывно хвастаюсь. Более всего горжусь двумя вещами: 1. У меня (как и подобает большим артистам) сели голосовые связки, и я потерял голос в день отъезда; и 2. Ни ЦДЛ, ни Дом Кино, ни Музей Герцена, ни Театр Эстрады (все — набито битком) за все время своего существования не слышали столько неформальной русской лексики, как за один вечер израильского завывателя стишков. А книжку мою издали афганские ветераны — ребята удивительные, чуть странные, с кучей психологических особенностей (думаю, что похожие на американцев из Вьетнама). Они же сейчас издадут еще том, и «Прогулки», и даже роман, который 5 лет лежал.

И.Губ.

Дорогой Сашка, я же был в е…ной Москве по разным своим лит и киноделам. И поздравить не мог. Делаю это сейчас. Дай Бог, чтобы дела шли еще лучше. При встрече поболтаю. Сейчас сил нет ни хуя. Блядь буду. Прости. Всегда помню о твоем ко мне расположении и дружбе. Привет коллегам.

Совершенно искренне — И.Губ.

Книга интересная (о моей книге «Беглый Рачихин» — А.П.). Отнесся к ней как к стакану жуткой сивухи — залпом. Рачихин — личность темная. Или аффективен. Спасибо.

И.Губ.

Еще не очухался от работы и гулева. В Германии я получил 1 (первую) премию за лучшую телерекламу сосисок длиной больше 8 см. «Ах, либе дих, при виде вашего вурста сами открываются уста».

Обнимаю И.Губ.

П-98

Милый Саша, привет! Вот я вернулся из поездки в Россию (мне заказывали авторскую программу на TV, пролистал гору накопившихся «Панорам» (очень ты хорошую делаешь газету) и узнал с огромным запозданием о смерти твоей матушки. Прими, старина, мое сочувствие, я понимаю, насколько пусты в этом случае любые слова. Ты как сын был безупречен, и ее последние годы протекали в покое и благоденствии, это ведь тоже очень важно. Я когда-то (хороня отца) испытал чувство, наверняка посетившее сейчас и тебя: что родители были каким-то странным заслоном между нами и смертью, а теперь на этот последний, голый уже отрезок — вышли мы. Был бы рад выпить с тобой рюмку в эти дни, но сделаю это здесь — мне кажется, что ушедшие радуются, когда их поминают. Обнимаю тебя.

Что касается моих суетливых телодвижений, то я их стараюсь свести к минимуму, хотя за прошлый год побывал в Австралии, Германии и России (от Петрозаводска до Владивостока), в Англии и Италии (в двух последних — гулял на денежки, заработанные в трех поездках).

С июня начну работать в газете под руководством пахана Эдика Кузнецова, очень боюсь, ибо совершенно разучился работать (тем более — в здоровом коллективе). <…>

Твой И.Губ.