Чтение онлайн

— Сейчас помою руки и покажу вам, — бросил Рональд.

Милла, схватившись за голову, ходила из угла в угол.

— Надо же столько претерпеть, чтобы торчать здесь, — бормотала она.

Рональд позвал ее в кабинет. Подошел к карте, висевшей на стене, и ткнул пальцем прямо в океан.

Милла приникла к карте, пытаясь разглядеть хотя бы микроскопическую точку на ней, обозначающую этот остров. Но ничего не увидела и недоуменно посмотрела на Дженсона.

— И тем не менее, мы находимся здесь. Островок так ничтожно мал, что его просто невозможно отобразить на карте.

Милла, погрузившись в себя, неподвижно стояла в оцепенении. Мысли были тоскливые, мрачные…

— Когда ваш приятель должен приехать? — устало спросила она.

— На днях.

— Но это как-то неопределенно.

— Здесь так принято. Мы же не в Нью-Йорке, где каждая минута имеет значение. На островах разбрасываются неделями, как там не разбрасываются секундами. Здесь время почти не имеет значения.

— Я бы не смогла здесь жить…

— Почему? Разве не время убивает нас? Толкает в спину. Жужжит под ухом. А тут мы свободны от него.

Милла с неприязнью окинула взглядом Дженсона. Его голубые глаза показались ей какими-то бесцветными, подбородок излишне острым и выдающимся вперед. Шея жилистой.

— Я не знаю, по каким причинам вы покинули Штаты. Наверное, они очень веские. Может быть, вы потеряли веру в себя, в то, что делали. Это ужасно! Сама знаю. Иначе и я бы не очутилась на этих островах.

— И что, неужели вы намерены вернуться обратно? — со скрытой усмешкой спросил Рональд.

— Непременно. Я не могу жить в безвременье. К тому же это чистый самообман. Время движется везде одинаково.

— Времени вообще не существует, это выдумка людей, кстати, не самая удачная, — выкрикнул Рональд, и даже пена показалась у него на губах.

— Но все нуждается в определении. Пусть не время, назовите по-другому то, что происходит с нами.

— А что происходит с нами?

— Мы меняемся. А по-вашему, уехал на остров — и навсегда остался молодым? Старость приходит ко всем, где бы человек ни находился.

— Не скажите! — Рональд расправил плечи и долгим внимательным взглядом посмотрел на себя в большое зеркало. Затем подошел ближе, провел рукой по щеке, откинул со лба светлые волосы и застыл, продолжая пристально разглядывать себя.

— Я уже семь лет как покинул Соединенные Штаты, а ничуть не изменился, — проговорил он, скорее обращаясь к себе, чем к Милле. — Однако пора ужинать, — после паузы заметил он.

У Миллы пропал всякий аппетит. Рональд же потчевал ее изо всех сил.

— Что скажут ваши друзья, увидев вас похудевшей? Прошу, поешьте хотя бы фруктов.

Милла вяло улыбнулась и взяла кусочек ананаса. За окном стремительно убывал день.

— Я пойду к океану, — вдруг сказала она. — Раньше я так любила встречать закаты, бродя по берегу.

На лице Дженсона, как показалось Милле, промелькнул испуг и неудовольствие.

— Это не совсем разумно, — озабоченно заметил он. — Вас могут заметить аборигены. Высадиться на берег и похитить.

Милла рассмеялась.

— Аборигены здесь невероятно дружелюбны. И зачем я им нужна?

— Я бы вам все-таки настоятельно не рекомендовал ходить на берег. Я за вас несу ответственность.

— Но не могу же я неподвижно сидеть на этом клочке суши и ждать, когда наконец явится ваш друг!

— Однако! — не скрывая возмущения, воскликнул Рональд. — Когда вас носило по океану, вы мечтали о клочке гораздо меньшем, чем тот, что я предлагаю вам, — язвительно заметил он. — Пожалуйста, гуляйте около дома, сколько пожелаете.

Милла передернула плечами и вышла из комнаты.

«Какой-то он странный, — подумала она, машинально отламывая веточку куста. — У аборигенов мне было гораздо спокойнее. А здесь меня преследует какое-то неприятное чувство, словно какая-то беда грозит мне. Сломанный мотор, рация… Невозможность связаться с Синэ-Лёко по мобильному. Все это так подозрительно… Чем он занимается? Почему покинул Штаты? Может, он бежал из тюрьмы?.. Пока он ведет себя более или менее нормально. Но на душе все равно неспокойно. Что ему от меня нужно?»

Милла вернулась в дом. Рональд сидел в кабинете и читал журнал. Увидев ее, он поднялся, вышел в гостиную и предложил выпить. Она попросила налить ей мартини. Разговор не клеился. То он начинал говорить, но, не найдя отклика, умолкал. То она из чувства приличия пыталась что-то рассказать, но, оборвав рассказ на середине, напрочь забывала, о чем говорила. Кончилось тем, что она пожелала Рональду спокойной ночи и, подойдя к лестнице, взялась за перила. Рональд задержал Миллу, положив свою руку поверх ее, и сказал, глядя в глаза:

— Надеюсь, что мой друг появится здесь не позже чем послезавтра. Хотя, признаюсь, мне совсем не хочется, чтобы вы покинули мой остров.

Милла через силу рассмеялась:

— Вы будете приезжать на мой, — высвободила свою руку и стала подниматься по лестнице.

Рональд пошел за ней. Она резко обернулась и пристально посмотрела на него. Он смутился, опустил голову и пробормотал:

— Спокойной ночи.

Оставшись одна, Милла все равно не чувствовала себя в безопасности. Поеживаясь от нервной дрожи, она прошлась по комнате. Остановилась у окна, за которым была непроглядная ночь.

— Тони!.. Найди меня! Найди!.. Неужели ты не чувствуешь, что я совсем рядом? — прошептала Милла, словно заклиная друга. — Ах, если бы Игорь был так близко, как ты, он бы тотчас разыскал меня!..

Беспрестанно вздыхая, она прилегла на кровать. Сон не шел к ней. Тревога разрасталась в душе. Милла встала, подошла к двери, прислушалась, тихонько открыла ее. В гостиной горел свет, Рональд еще не ложился. Были слышны его шаги. Она постояла, прислонившись к косяку. Наконец свет погас. Она уже хотела закрыть дверь, но что-то смутило ее.

«А! — догадалась Милла. — Скрип! Диван не заскрипел. Значит, он не лег. Может, просто вышел?.. А может?..»

Она привидением скользнула по ступеням лестницы и оказалась в гостиной.

«Если я натолкнусь на него, скажу, что не спится…» Она подбежала к двери, надавила на нее, но та не поддалась.

«Ничего себе! Он запер меня!..» Нешуточная тревога охватила ее. Она бросилась на кухню, открыла окно и выбралась наружу. Стояла непроглядная тьма. Она прислушалась. Музыкальный слух не подвел. Расслышала едва уловимый звук удаляющихся шагов.