Чтение онлайн

Фред знает про мои успехи в Jeopardy! но все равно не хочет позволить мне оплатить ланч. «Это было бы слишком банально». Улыбаясь, он отбирает у меня чек. «Теперь я смогу всем рассказывать, что заплатил за твой завтрак».

Фред вышел на пенсию год назад. Наконец спустя долгое время он снова смог заняться тривией. И, судя по папкам, скоросшивателям и коробкам с картотеками, занимающим каждый сантиметр его кабинета, зря времени не теряет. По моим подсчетам, он работает одновременно над пятью неоконченными книгами. Это манускрипт с кулинарной тривией, где я подглядел факт про хлеб с изюмом. Рядом стоит коробка, наполненная каталожными карточками, которые распределяют не самых известных людей по разным необычным категориям: косметологи, домовладельцы, едоки, лексикографы. («Смотри сюда, — говорит Фред. — „Игроки“. Твое имя тоже в свое время появится в этой картотеке».) Еще есть книга про звезд, участвовавших во Второй мировой войне. Еще есть задумка ежегодника тривии на манер Книги рекордов Гиннеса, в котором информация будет разбита на десять разных категорий.

«А вот то, что поглощает сейчас большую часть моих дневных занятий, — говорит Фред, указывая на письменный стол. — Это будет настоящая бомба». «Это» полная биографическая энциклопедия кино, которую он собирает десятки лет. Она получается огромной. Большие папки занимают все полки над столом и змейкой перетекают на другие книжные полки и стеллажи. Здесь хватит папок, чтобы обеспечить контору по выдаче водительских удостоверений или окружной суд. Они, как и все в этом доме, аккуратно расставлены в алфавитном порядке, начиная с первого тома Aaliyah — Albertson, то есть от певицы Алии — погибшей принцессы R&B — до Джека Альбертсона, сыгравшего дедушку Вилли Вонки в фильме про шоколадную фабрику. Неудивительный коктейль, учитывая всеохватную историю Голливуда длиною в век, на которую замахнулся Фред.

«130 твердых папок, в каждой из которых подшито по три мягких, — с гордостью говорит Фред. — 6000 страниц. Вот попробуй, назови любого актера».

Мне не хочется быть совсем уж банальным, поэтому я называю Джоэла Маккри. Маккри — один из моих самых любимых недооцененных актеров. Он играл главную роль в фильме Хичкока «Иностранный корреспондент», нескольких лучших комедиях Престона Стерджеса и целом возе вестернов.

Фред тем временем уже листает папку номер семьдесят какую-то. «Любопытный выбор. Давай посмотрим. Эван Макгрегор, Малькольм Макдауэлл, Хатти Макданиел… Ага! Джоэл Маккри».

Он протягивает мне папку, заполненную вырезками из газетных заметок и журнальных публикаций, а также несколько страниц аккуратно напечатанного им самим текста, посвященного полузабытому голливудскому ковбою. Больница, в которой он появился на свет. Его физические данные. Адреса мест, где он жил. Молодые актрисы, с которыми у него были романы. Имена всех лошадей, на которых он ездил на экране. Официальное время и причина смерти.

Я ошеломлен тщательностью проработки материала. Это было бы похоже на маниакальную страсть к преследованию знаменитости, если бы мистер Маккри не скончался 20 октября 1990 года приблизительно в 4:50 утра. «Так вот зачем вам все вышедшие в свет голливудские биографии? Вы делаете из них подобные выжимки?»

«Это сервис, который я собираюсь предложить людям. Я выполняю за них работу в течение 20 лет. Зато им не придется это делать».

«И вы планируете это опубликовать?»

«Ох, когда-нибудь», — говорит Фред неопределенно.

Сегодня Trivial Pursuit выходит в своей «-дцатой» редакции. За это время было продано около 80 млн игр и заработано около миллиарда долларов чистой прибыли. В викторину играют 30 с лишним стран на 20 с лишним языках. Каждый из четырех родоначальников игры заработал многие миллионы долларов и живет себе спокойно в Онтарио, наслаждаясь статусом богатого джентльмена без определенных занятий. Скотт Эбботт и Крис Хани открыли супер-пупернавороченный гольф-клуб на 36 лунок под названием Devil’s Pulpit к северу от Торонто. Эбботт, кроме того, владеет командой «Брамптон Батальон», играющей в одной из второстепенных лиг североамериканского хоккея. Джон Хани и Скотт одно время увлекались скачками и ездовыми лошадьми, самая известная из которых, Чарли Барли, чемпионка Канады 1990 года, была гордым потомком последней лошади [181] , выигравшей в скачках на приз «Тройной короны». Эд Вернер стал добропорядочным фермером и выращивает виноград.

Между тем Фред Л. Ворт живет на скудную окружную пенсию, едва помещаясь между рядами папок в пыльном кабинете, бережно занося кинотривию в старенький персональный компьютер IBM, который выглядит так, как будто был приобретен еще до оглушительного успеха Trivial Pursuit в 1984 году. Его книги — безусловная классика тривии для тысяч ее поклонников. Они — недостающее звено между вспышкой увлечения университетской тривией 1960-х и бумом тривии настольных игр 1980-х. Но кто сегодня вспомнит его имя? Он настоящий забытый герой тривии.

«Конечно, мне было горько видеть их успех, и даже зная… — Он не заканчивает предложения. — Все эти годы я думал, что никто не знает. Я смотрел „Кто хочет стать миллионером?“, и никто ни разу не звонил мне во время подсказки „Звонок другу“».

Но его лицо почти сразу просветляется. «Вот почему я так обрадовался, когда ты мне позвонил! Какой чудесный был сегодня день!»

Перед тем как уйти, я прошу Фреда подписать мне экземпляр его энциклопедии, который я привез с собой, и говорю, что жду не дождусь, когда его новые книги появятся на полках книжных магазинов.

«Что ж, у меня теперь столько же времени, сколько у Стивена Кинга, семь дней по 24 часа. Постараюсь использовать его все целиком, для того чтобы закончить работу побыстрее». Пусть Фред не получил долю от сотен миллионов долларов, которые в том числе благодаря ему заработала Trivial Pursuit, но как минимум сегодня, возможно впервые за много лет, он выглядит по-настоящему удовлетворенным. Мы прощаемся. Фред Л. Ворт закрывает дверь и отправляется обратно вглубь своего темного дома, населенного книгами.

Однажды поздним вечером мы с Минди, щелкая кнопками телевизионного пульта, наткнулись на фильм «Шампанское для Цезаря» (Champagne for Caesar). Эта малоизвестная пошловатая кинокомедия 1950 года пародирует игровую лихорадку того времени, в особенности радиовикторину «Третьего не дано» и выросшее из нее телешоу «Вопрос на $64 тысячи», в которых с каждым последующим правильным ответом на вопрос выигрыш участника удваивался.

Рональд Колман, исполнивший в этом фильме свою последнюю главную роль, играет крайне непривлекательного эрудита 1940-х годов, который вдобавок носит претенциозное имя Бюргардт Боттомли. Голос за кадром описывает Боттомли как «последнего образованного человека в Америке… На завтрак он ест кукурузные хлопья, сдобренные изрядной порцией Шопенгауэра, а обед его сопровождают последние исследования в области атомной энергетики».

Короче говоря, Бюргардт — интеллектуал и невыносимый сноб. Когда сестрица тащит его к витрине универмага, чтобы посмотреть ее любимую телевизионную викторину «Маскарад за деньги», ведущего которой играет настоящий телеведущий Арт Линклеттер (это, кстати, его единственная роль в кино), он читает другим зевакам, также столпившимся посмотреть телешоу, высокомерную лекцию о вреде викторин. «Как вы можете выносить эту чушь? Я не могу позволить себе не предупредить вас. Эти люди — предтечи интеллектуального разрушения Америки. Если для того, чтобы вызвать шквал аплодисментов и выиграть призы, нужно всего лишь знать, что два плюс два равно четыре, то вскоре это знание станет пределом обучения!» Это распространенное обвинение и аргумент против тривии: она якобы оглупляет общество, предлагая иллюзию интеллектуального превосходства путем демонстрации поверхностного знания мелких, пустяковых фактов.

Однако Бюргард вынужден переменить тон после своего провала на собеседовании при приеме на работу в мыловаренную компанию Milady. Принимая во внимание тот факт, что компания Milady выступает спонсором «Маскарада за деньги», он решает принять участие в викторине и выиграть там все ее деньги. Дело в том, что «Маскарад за деньги», в отличие от реального прототипа игры, «Третьего не дано», не ограничивал потенциальный выигрыш участника $64 тысячами. В «Маскараде» выигрыш можно было удваивать бесконечно.