Чтение онлайн

По мере того как я слушал интервью и читал эти фрагменты, трудно было поверить, что Хэл в первом браке — это тот же самый человек, что и Хэл во втором браке. Основная часть этих изменений произошла благодаря Бекки, которая намного более общительна и эмоциональна, чем первая жена; однако и опыт участия Хэла в различных интенсивных групповых тренингах показал, что человек может изменяться, может обучаться говорить о своих чувствах и может прислушиваться, действительно внимательно прислушиваться к чувствам своего партнера.

Один аспект супружества, с которым мы не сталкивались прежде в этой книге,— это изменение метода достижений успеха в браке. В первом союзе Хэл надеялся, что успешные отношения возникнут благодаря его делам: работа по дому стирка, его проекты в бизнесе, его достижения в учебе. То, что он работал достаточно усердно во всех этих направлениях, вселяло в него уверенность, что брак будет успешен. И он работал упорно, пока эти попытки не исчерпались. В его нынешнем браке, в котором он посвятил себя прежде всего улучшению взаимоотношений с помощью общения — раскрывая свои чувства, делясь своими мыслями и информацией об окружающем их обществе, о своих амбициозных замыслах,— и такое общение легко превратилось в двусторонний обмен. Дела — это второстепенное, а развитие отношений происходит в объединении усилий. Хэл и Бекки усовершенствуют свой дом, копят деньги, помогают друг другу в профессиональных достижениях, они открывают свою частную клинику и вместе работают в ней.

Действительно, как я знаю из других источников, в своей клинике они достигли больших результатов, добиваясь удовлетворения всевозможных психологических запросов в сообществе.

Для меня тут важны два наиболее впечатляющих признака здоровых семейных отношений: открытое осознавание Хэлом своей ревности к сыновьям из-за любви Бекки и его полное понимание, зрелое, согласованное решение многих проблем. Поразительнее всего — прекращение серьезных приступов астмы у старшего мальчика, это доказывало то, что Хэл нашел семейный климат, в котором мальчик может расслабиться в дружеских и заботливых отношениях.

Я впечатлен тем, что это прежде всего союз двух людей и только потом — межрасовый брак. Но пока это последнее обстоятельство еще не сведено к минимуму. Хэл и Бекки окружены пристальными и удивленными взглядами, молчанием и избеганием их общества со стороны белых женщин, вульгарными замечаниями. Глубокое подозрение Хэла по отношению к белым — естественно, но также совершенно ясно, что оно обоснованно. Без всякого сомнения, Хэл и Бекки «странные» для многих, с кем они общаются, как черных, так и белых, образованных и неграмотных, на работе и на церковных трапезах, а также для своих черных и белых родственников. Пока они идут вперед, и это возможно только потому, что их отношения сейчас — это источник большой поддержки для каждого. Хэл суммирует это, делая заключение, что любой брак — это трудная и тяжелая вещь, а межрасовый брак просто добавляет еще трудностей и проблем... Я, конечно, не осмелюсь делать прогноз„но меня восхищает то, как до настоящего момента они оба справлялись не только со своими проблемами, но и с теми, которые возникают при их контактах с различными субкультурами. Особенно я впечатлен тем, что Хэл не пытался превратить Бекки в чернокожую, а Бекки не пыталась сделать из него белого. Если супругам удастся продолжить это взаимопонимание и принятие вполне реальных различий так же, как развить те силы, которые дает их редкостное дополнение друг другу тогда прогноз может быть вполне благоприятным.

Невозможно написать книгу о современном браке, не обсуждая в ней коммун, которые часто служат альтернативой обычного брака. Тем не менее я приступаю к этой главе с определенной долей тревоги, основанной на некоторых фактах и ощущениях.

1. В Соединенных Штатах, по приблизительной оценке, насчитывается от двух до трех тысяч коммун и организованных общин, однако их число постоянно меняется: то растет, то уменьшается и вновь увеличивается с быстротой, при которой устаревает сразу же все, что только может быть зафиксировано.

2. Разнообразие коммун так огромно, что любое общее утверждение о них, может в одно и то же время быть истинным для одних и ложным для других.

3. За последнее время уже было написано множество прекрасных книг о коммунах, поэтому попытка все написать только в одной краткой главе об этих разнообразных группах может показаться самонадеянной.

4. Но самым существенным является то, что сам я никогда не жил в коммуне, и, следовательно, мне недостает внутреннего опыта, который я ощущал при написании других глав. Для того чтобы компенсировать это, я воспользовался помощью двух людей — Натали Р. Фукс и Роберта Дж. Уиллиса, которые буквально стали для меня глазами и ушами.

Естественно, я не буду пытаться охватить все аспекты жизни коммун. У них есть, например, чисто экономическая проблема — как выжить. Есть идеологические нюансы, мистические, поведенческие: уход от цивилизации, движение за свободу женщин, поиск более высокого сознания, путей к ненасильственной революции. Существуют различные идеи организации групп: от диких хиппи и философствующих анархистов до вполне определенно направленных и дисциплинированных групп. Есть целый ряд проблем, которые касаются отношений соседства— живет ли группа в диком лесу или в центре большого города. Этих вопросов я касаться не буду, а тем, кто захочет узнать о коммунах больше, помогут книги, указанные в библиографии.

Мой интерес будет, в соответствии с целью этой книги, направлен на то, чтобы изучить способы и особенности супружеских, сексуальных и других межличностных отношений в коммунах. Я так постараюсь сделать это, чтобы не было возможности узнать ни одного человека или коммуны. Лучше всего я смогу это сделать, используя записи интервью или наблюдений людей, которых я знаю и которым верю, или письма и воспоминания, написанные членами коммун.

Прежде чем взяться за дело, я хотел бы освободить читателя от некоторых заблуждений, которые могут у него быть.

Во-первых, коммуна не является «сборищем хиппи», как это часто определяется в общественном понимании. Люди в коммуне просто пытаются жить другими ценностями, чем те, которые приняты в обычном сообществе, и часто это проявляется в их особенной и необычной одежде. Однако люди, которые упоминаются в этой главе, принадлежали к различным социальным группам, среди них, например: бывший инженер, социальный работник, корпоративный служащий, ученый-исследователь, клинический психолог, бывший программист, студент-богослов, бывший агент ЦРУ, специалист- информатик, плотник, художник, выпускники университетов Рэдклифф, Суортмор, Гарвард и других известных мужских и женских колледжей. Это часть нашей интеллигенции, пытающаяся создать новый революционный мир среди «мира истеблишмента». В этом ключе их и нужно рассматривать.

Во-вторых, большинство современных коммун, но не все, склоняются к философии анархизма. Поскольку для большей части людей это — синоним хаоса, беззакония и терроризма, наверное, нужно дать определение его настоящего философского смысла. В его основе лежит свобода воли. Это включает отказ от всех форм принудительного управления и руководства как государственного, так и религиозного. Бертран Рассел уловил дух анархизма, когда сказал о ком-то: «Он склонен к анархизму; ненавидит систему, организацию и единообразие». Многие члены коммун подписались бы под этим.

Во многих отношениях они в своей философии не очень отличаются от ранних христиан. В Деяниях, 2: 44 — 46, сказано: «И все же верующие были вместе и имели все общее; и продавали имения и всякую собственность, разделили всем, смотря пo нужде каждого... и принимали свою пищу в веселии и простоте сердца». Не все коммуны расстаются с собственностью в такой степени, но многие из них достаточно далеко заходят в обобществлении собственности, и это говорит о том, насколько радикально они отвернулись от материалистической, конкурентной культуры, в которой они выросли.