Чтение онлайн

— Благодарю вас, отец, за заботу о моем семейном счастье. Но не лишайте меня права хотя бы выбирать себе партнерш для танцев. А что касается княжны Деламар, то не думайте, что я намеренно ее избегаю — я разговаривал с ней накануне, и она заверила меня, что не любит танцевать и не собирается принимать приглашения ни на один из сегодняшних танцев.

— Вот как? — удивился отец. — Ну, что же, нынешние барышни уже могут позволить себе пренебречь некоторыми традициями. Но даже если и так, то я буду весьма признателен, если ты всё-таки уделишь ее светлости хоть немного внимания. Пригласи ее прогуляться по саду, предложи напиток или фрукты — она почти никого здесь не знает и, должно быть, чувствует себя одиноко.

Да, в этом он был прав — княжна была здесь гостьей, и мне следовало выполнить свои обязанности хозяина. Я оглядел зал, но ее светлости тут не увидел, вышел на балкон — там ее тоже не было. Оставался один вариант — парк. Там выступали певцы и фокусники, и там, в отличие от залы, было свежо.

Я вышел на улицу в поисках одной Дианы, но прямо возле крыльца увидел другую, и улыбка сама собой появилась у меня на лице. Поразительно, какое воздействие на меня оказывала эта девушка.

— Счастлив вас снова видеть, мадемуазель Фонтане! — мне казалось, с момента нашего расставания прошло уже слишком много времени. — Не хотите прогуляться по парку?

— Нет, ваша светлость, я как раз возвращаюсь с прогулки. Прошу вас, передайте вашим родителям и сестре благодарность за такой чудесный вечер!

— Непременно, мадемуазель! Но мне в ответ тоже хотелось бы поблагодарить вас за то удовольствие, что мне доставил танец с вами.

И прежде, чем она опомнилась от этого комплимента, я взял ее руку и прикоснулся к ней губами.

И это снова случилось! Тот самый электрический разряд, что я почувствовал и в первый раз, снова пронзил мое тело. И судя по тому, что девушка вздрогнула, это были не только мои ощущения.

Но в этот раз, помимо ощущений, меня поразило и нечто другое — вполне материальное. На пальце у девушки было тонкое медное колечко, которое было мне знакомо слишком хорошо, чтобы я мог его с чем-то перепутать!

Этот бал приводил Эвелин в трепет еще задолго до того, как он начался. При таком скоплении народа вероятность быть узнанной (а вернее, напротив — неузнанной) возрастала во много раз. Среди гостей мог найтись тот, кто хорошо знал княжну Деламар. А что могло быть хуже публичного разоблачения? Разве что такой же публичный арест.

Поэтому Эви старалась держаться подальше от Деламаров, к которым было приковано всеобщее внимание. Она старалась затеряться в толпе. Хорошо, что о танцах они поговорили с Арланом еще накануне, и теперь она могла не бояться, что он пригласит ее на один из них. Но на всякий случай, как только заиграла музыка, она предпочла выйти сначала на балкон, а потом и в парк.

Нет, она умела танцевать вальс, но ни за что не решилась бы показать свое умение перед столь взыскательной публикой. Одно дело танцевать там, где тебя никто не осудит, если ты ошибешься, сделав неправильный шаг. И совсем другое — перед сотнями внимательных гостей, которые с удовольствием обсудят каждый твой промах. К тому же — выйти на паркет значило бы привлечь к себе особое внимание, а это ей было ни к чему.

Среди приглашенных, разумеется, был и граф Реверди, и Эви с равной степенью и желала разговора с ним, и боялась его. И теперь, гуляя по расцвеченному огнями парку, она вздрагивала от каждого резкого звука.

Граф нашел ее в саду, хотя и не скоро — к тому моменту, когда она увидела на аллее его высокую фигуру, она уже почувствовала, что на улице стало прохладно.

— Простите, Эвелин, я не мог выйти раньше, — его сиятельство, кажется, заметил, что она дрожит. — Я должен был дождаться танца с именинницей. Но теперь все обязательства выполнены, и я полностью в вашем распоряжении. Надеюсь, дорогая Эви, вы не забыли о моей просьбе?

Эви стало немного обидно — он слишком быстро признал, что вышел в парк лишь для того, чтобы справиться о тиаре.

— Разумеется, не забыла, ваше сиятельство. А вот вы, кажется, забыли упомянуть о том, что эта тиара — не просто украшение с драгоценными камнями, но и сильный магический артефакт. Возможно, именно поэтому ее когда-то и приобрел герцог Кавайон. А если так, то он или ее светлость непременно поймут, если мы заменим ее на копию.

— Ничего подобного, Эвелин! — запротестовал он. — Позвольте, я покажу вам эту копию, и вы сами всё поймете.

Он поманил ее на боковую аллею и там достал из кармана бархатный мешочек. Через минуту на его ладони появилась тиара, весьма похожая на ту, что Эви видела в будуаре герцогини. Они стояли под магическим фонарем, и его свет причудливо заиграл в ярко-красных камнях.

— Да, внешне они одинаковы, — признала Эвелин. — Но я говорю не о внешней форме, а о магическом наполнении. Насколько я знаю, его светлость — дракон, а значит, прекрасно чувствует магию.

— Магию этой тиары способны чувствовать только Реверди! — уверенно и не без гордости заявил граф. — Для всех остальных это — не более, чем дорогое украшение. С утратой этой драгоценности наш род утратил значительную часть семейной магии, Эвелин! И это ужасно — знать, что артефакт, который способен многократно усилить твои возможности, бесполезным грузом лежит в шкатулке герцогини Кавайон. Если хотите, мы можем прямо сейчас пройти в библиотеку и отыскать там книгу, где описана история этой тиары. Вы убедитесь, что я ни в чём вам не солгал.

Но в этом не было необходимости — Эви уже и сама изучила каталог древних украшений Верландии, о котором недавно упомянула ее светлость. Рубиновая тиара там действительно была и обозначена была как драгоценность семейства Реверди. О ее нынешнем пребывании в поместье Кавайонов там не было сказано ни слова.

— Наш род так и не признал утрату тиары, — будто прочитав ее мысли, с горечью сказал граф. — А бабушка до сих пор считает себя виноватой в том, что случилось, хотя в той ситуации она приняла, наверно, единственно правильное решение. Она уже в преклонных годах и очень слаба, и мне хотелось бы порадовать ее таким подарком. Прошу вас, Эви, сделайте это для меня, и я стану вашим должником!

Его глаза подозрительно заблестели, и он отвернулся, чтобы не показывать Эви своей слабости. Но она заметила его слёзы, и сердце ее дрогнуло.

— Хорошо, ваше сиятельство, — и голос ее тоже дрогнул, — я попробую достать для вас эту тиару.

Граф вложил в ее ладонь бархатный мешочек, а потом поцеловал — прямо в губы. У нее закружилась голова — то ли от этого поцелуя, то ли от того, что она собиралась сделать.

Это случилось снова! А ведь на этот раз он всего лишь поцеловал мою руку!

Теперь я уже не могла списать всё на всем понятные новые ощущения, которые испытывает каждая девушка, которую целуют впервые. Руку мне целовали уже много раз — на светских приемах и балах в Деламаре. Да, сейчас это сделал человек, который (что тут скрывать?) был мне небезразличен. Но даже это не могло объяснить то странное впечатление, которое производило на меня каждое прикосновение Кавайона.

Я уже начинала понимать, что таким необычным образом моя магия откликается на его магию — они словно тянулись друг к другу, увлекая нас за собой. И это, признаться, меня немного пугало.