Чтение онлайн

— Вы такая добрая, ваша светлость! — сказала Эвелин, когда мы возвращались на площадь, где оставили герцогиню Кавайон. Ее глаза уже снова блестели от слёз.

Я отмахнулась от комплимента. Легко быть добрым, когда ты богат.

В поместье мы вернулись только к вечеру. Герцогиня настаивала, чтобы я осталась у них еще на одну ночь, но я твердо решила ехать в Виллар-де-Лан сразу же, как только заберу свои вещи. Мне ужасно хотелось увидеть бабушку.

— Ну, хорошо, — сдалась ее светлость. — Но я не отпущу вас прежде, чем вы не выпьете с нами хотя бы чаю. Пребывание в нашем доме оказалось для вас не слишком приятным, и мне бы хотелось хоть немного его подсластить. Кроме того, кое-кто хочет перед вами извиниться.

Говоря о том, что кто-то хочет извиниться, она явно выдавала желаемое за действительное, потому что лицо мадемуазель Гранвиль свидетельствовало о том, что произносит вслух она совсем не то, что думает на самом деле.

— Прошу меня простить, мадемуазель Фонтане, — пролепетала Беатрис, и щеки ее порозовели. — Я была не права и очень сожалею об этом. Мне не следовало действовать сгоряча.

Каждое слово давалось ей с большим трудом, и когда она, наконец, произнесла всё это, то вздохнула с видимым облегчением.

Мы пили чай в чисто женской компании — ни герцога, ни его сына за столом не было, и я так и не смогла найти ответ на вопрос, как к случившемуся отнесся Арлан.

Герцогиня, как могла, старалась завязать беседу, но чувствовалось, что остальные поддерживают разговор только из уважения к ней. И даже Джоан в этот вечер была непривычно молчалива. Поэтому я почти обрадовалась, когда чаепитие закончилось.

Я прошла в свою комнату, где уже дожидался меня собранный еще день назад саквояж. Но не успела я его поднять, как услышала стук в дверь.

На пороге стоял Бертлен с таким виноватым видом, что я мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержать улыбку.

— Я пришел извиниться, мадемуазель Фонтане! Мне искренне жаль, что я поступил подобным образом и не поверил вашим словам. Я должен был во всём разобраться сам, а не привлекать к делу посторонних людей, бросая тень на вашу репутацию. Я понимаю, что это уже невозможно исправить, но, может быть, я всё-таки могу как-то загладить свою вину?

В отличие от мадемуазель Гранвиль, говорил он с куда большей искренностью. И потому я ответила, что не сержусь на него. Но он мне, кажется, не поверил.

— Позвольте я возьму ваш саквояж, мадемуазель! Я взял на себя смелость вызвать вам извозчика.

Я поблагодарила его за заботу. Мне ужасно хотелось спросить его, дома ли Арлан Кавайон, но я не решилась этого сделать. В конце концов, где бы он ни был, решение должен был принять именно он. И если он примет то решение, на которое я надеялась, то сейчас он знает, где меня искать.

— Бертлен, как вы могли? — я укоризненно посмотрел на мажордома. Мне казалось, что он в принципе был не способен на такую промашку — прежде он всегда и во всём принимал исключительно взвешенные и разумные решения. — Вы хоть понимаете, какие последствия это может иметь для ни в чём не повинной девушки?

— Мне очень жаль, ваша светлость! — Бертлен буравил взглядом замысловатый узор на ковре. — Но ситуация казалась столь очевидной, что я не посмел ослушаться мадемуазель Гранвиль.

Подумав о вмешательстве Беатрис, я заскрежетал зубами. Нет, эта девица решительно загостилась в нашем доме. И как Джоан вообще может так долго находиться в ее обществе?

— Вы могли просто попросить мадемуазель Фонтане не покидать поместье до нашего возвращения. Вы прекрасно знали, кто она такая, и даже если бы она уехала в Виллар-де-Лан, мы знали бы, где ее искать.

— Теперь я понимаю, что должен был поступить именно так, как вы говорите, ваша светлость, — смиренно согласился Бертлен.

Сердиться на него долго было невозможно.

— Но вы хотя бы извинились перед мадемуазель Фонтане?

— Разумеется, ваша светлость. И мадемуазель была столь добра, что сказала, что не держит на меня зла. Хотя, конечно, это ничуть меня не оправдывает.

Я отпустил его и стал переодеваться. Мы с отцом вернулись домой на сутки позже, чем матушка и Джоан с княжной — требовалось обсудить кое-какие вопросы с местными фермерами. И теперь я испытывал вину за то, что меня не было рядом с Дианой именно тогда, когда ей так нужна была моя поддержка.

— Ты куда-то собрался, сынок? — отец попался мне на лестнице, когда я спускался, чтобы отправиться в Виллар-де-Лан.

— Я отлучусь на пару часов. Возможно, пропущу обед. Но к ужину постараюсь быть дома.

— Задержись ненадолго. Нам нужно поговорить!

Отец редко бывал столь категоричен, и хотя мне не терпелось увидеть Диану, я пошел вслед за ним в кабинет, примерно догадываясь, какой будет тема разговора.

Он сел за стол, а я предпочел выслушать его стоя, надеясь, что это побудит его обойтись без лишних предысторий. Отец никогда не пытался контролировать меня целиком и полностью, признавая за мной право на собственное мнение, и я ценил такое отношение.

— Насколько я понимаю, ты собираешься встретиться с той девушкой, с которой танцевал на недавнем балу?

Я не видел смысла это отрицать.

— Да, именно так.

— Мне сказали, что всё то время, что она находилась в нашем поместье, ты оказывал ей явные знаки внимания, — это уже звучало не как вопрос, а как утверждение.

И я снова кивнул в ответ.

— И тебе кажется это уместным?

— Не понимаю, о чём вы, отец, — холодно откликнулся я. — Мне кажется, я уже достаточно взрослый для того, чтобы решать, каким девушка мне оказывать внимание.

— Именно потому, что ты взрослый, ты и не должен был этого допускать! — отец чуть повысил голос. — У нас сейчас гостит княжна Деламар, которая была приглашена сюда как твоя потенциальная невеста. И встречаясь с другой девушкой, ты, тем самым, наносишь оскорбление ее светлости. Я понимаю, ты молод, и тебе необходимо удовлетворять свои физиологические потребности, но ты мог бы воздержаться от этого хотя бы на те две недели, что Диана Деламар находится здесь.

Его слова о физиологических потребностях показались мне особенно неприемлемыми именно в отношении мадемуазель Фонтане. Теперь я уже не сомневался в том, что испытываю к ней гораздо больше, чем просто влечение, и хотя я пока еще не до конца понимал, что мне следует с этим делать, любое оскорбление в ее адрес я воспринимал как оскорбление меня самого.

— Насколько я знаю, отец, я еще не делал предложения ее светлости, чтобы она могла считаться моей невестой. Да, я обещал вам быть любезным с княжной и присмотреться к ней повнимательней. И я честно выполнил обещание. Правда, вынужден вас разочаровать — я не проникся к ее светлости тем чувством, на которое, должно быть, вы надеялись. Более того — я заверяю вас, что и сама княжна ничуть не заинтересовалась моей нескромной особой, каким бы странным это ни казалось. Так бывает отец — мы с княжной просто не созданы друг для друга. И я ничуть не сомневаюсь, что она скажет вам то же самое, если вы изволите спросить ее об этом. Но это не помешает нам поддерживать вполне дружеские отношения в дальнейшем.