Чтение онлайн

— Как вы прекрасно знаете, бизнес шесть лет работает в убыток, — она кладет перед собой папку и с театральной медлительностью ее открывает. — Но мы с Кириллом изучили отчеты. И знаете что? Его еще можно спасти. Если, конечно, думать головой, а не собственным эго.

Ярослав фыркает, но мой взгляд заставляет его захлопнуть рот. Он буквально кожей чувствует, как истончается мое терпение.

— Новый независимый генеральный директор уже назначен, — продолжает Лина, ее голос звучит твердо и уверенно. — У нее безупречная репутация и целый ряд инновационных стратегий, включая…

— То есть ты просто приводишь в наш семейный бизнес чужого человека и… — начинает Ярослав, но его слова обрываются.

Мой кулак с размаху опускается на стол. Звон подпрыгнувшей посуды смешивается с испуганным вздохом Ярослава, который инстинктивно отшатывается.

— Еще раз перебьешь мою жену, — мой голос опасно тих, — и я так впечатаю твои зубы в глотку, что выплевывать ты их будешь через задницу. Ты меня понял?

Лицо Ярослава приобретает нездоровый, сероватый оттенок. Он судорожно кивает, его кадык нервно дергается.

Поворачиваюсь к Лине, и мое лицо мгновенно меняется — со смертельной угрозы на нежную поддержку.

— Продолжай, Корасон.

Лина дарит мне теплую, благодарную улыбку и снова поворачивается к своим родственничкам:

— У нее множество идей. Мы уверены, что под ее руководством компания вернется к прибыльности. По предварительным расчетам, холдинг выйдет в плюс уже через два года.

Ирина язвительно изгибает бровь:

— То есть теперь попечители — братья твоего мужа, и они проследят, чтобы вся прибыль доставалась тебе?

Лина не дрогнула.

— Вы прекрасно знаете, как работают фонды, мама. При грамотном управлении они приносят пользу всем бенефициарам, — она делает выразительную паузу. — Но ни Руслану, ни Дмитрию от этого фонда ничего не нужно. Как, впрочем, и мне.

Ирина уродливо усмехается:

— Конечно, теперь, когда ты отхватила богатого муженька, тебе от нас ничего не надо.

Лина даже не шелохнулась. Только спина стала еще прямее.

— Одиннадцать лет. За одиннадцать лет я не взяла у вас ни копейки, — ее голос режет, как скальпель. — Мне плевать на эти деньги, мама. Но они нужны Яне. Она заслуживает того, чтобы спокойно окончить университет, а не пахать на двух работах ради оплаты квартиры. Она будет главным бенефициаром фонда. Как и должно было быть с самого начала.

Ярослав брызжет слюной, его лицо наливается кровью:

— А мы?!

Лина поворачивается к матери с холодной вежливостью:

— Ты будешь получать ежемесячное содержание. Достаточное, чтобы сохранить дом и вести привычный образ жизни. Возможно, чуть скромнее, чем ты привыкла.

— А я?! — вопит Ярослав, как обиженный ребенок.

И тут Лина улыбается.

Сладко.

И беспощадно.

— А тебе, дорогой братец, достанется ровно то, что ты заслужил, — она складывает руки на столе, и в ее глазах плещется лед. — Ничего.

Боже, как же я обожаю эту женщину.

Ярослав забывает, как дышать. Его рот беззвучно открывается и закрывается, как у рыбы, выброшенной на берег.

Небрежно пожимаю плечами.

— Расслабься, под мостом жить не придется.

Он с грохотом отшвыривает стул, его лицо искажено гримасой бессильной ярости.

— Вы не можете так со мной поступить! Я тоже бенефициар!

Моя ухмылка становится шире.

— Всегда есть альтернатива: бесплатная камера с решеткой на окне. Государство о тебе позаботится, — наслаждаюсь тем, как он ежится под моим взглядом.

У Ярослава чуть ли не пена изо рта идет. Он вскакивает, стул с треском падает. Мои мышцы напрягаются в предвкушении — одно движение в сторону Лины, и я с наслаждением превращу его лицо в кровавое месиво.

Но Ирина — хладнокровная стерва — хватает его за руку с ледяным:

— Мы уходим.

Она не дура.

Понимает, что у них нет ни единого шанса, и что ей оказали милость, которой она и близко не заслуживает.

Медленно поднимаюсь, застегивая пиджак.

— И прежде чем вы уйдете… последнее предупреждение.

Они оборачиваются, в их глазах — ненависть, смешанная с животным страхом.

— Лина передает свою долю в компании Яне. С этого дня вы больше не часть ее жизни, — мои слова падают, как лезвие гильотины. — Услышите сплетню о нас — промолчите. Захотите попросить денег — передумаете. Решите поиграть в любящую семью, когда у нас появятся дети, — забудете об этой идее.

Делаю шаг вперед, моя тень накрывает их.

— Если вы посмеете потревожить ее снова…

Пауза.

— … я сотру вас в порошок. И после этого буду спать как младенец.

Лина стоит рядом со мной — там, где ей и место, — и переплетает свои пальцы с моими. Последний презрительный взгляд, и Ярослав с Ириной наконец убираются из переговорной.

Как только за ними закрывается дверь, Лина издает долгий, дрожащий выдох и обмякает в моих руках. Крепко обнимаю ее, чувствуя, как ее тело бьет мелкая дрожь.

— Ты была невероятна, Корасон, — шепчу, целуя ее в висок.

— У меня коленки всю встречу дрожали, — признается она, утыкаясь лицом мне в грудь.

— Никто бы и не заметил. Блин, как же я рад, что мне никогда не придется биться против тебя в суде, Утка.

Она смеется, и от этого чистого, свободного звука мое сердце заходится в бешеном галопе, а кровь моментально приливает к паху. Мои пальцы скользят вдоль ее позвоночника, останавливаясь на изгибе бедра.

Лина вздрагивает.

— Ты когда-нибудь занимался сексом в этой переговорной? — внезапно спрашивает она, и в ее голосе звучат хриплые, дразнящие нотки.

Вопрос застает меня врасплох.

Пульсация в паху становится почти невыносимой.

За семь лет, что я владею этим зданием, мне и в голову не приходило трахнуть кого-то в этой переговорной.

Но сейчас.

Сейчас это единственное, о чем я могу думать.

— Пока нет, — мой голос хрипнет, а пальцы сами собой сжимают ее бедро. — Есть идеи?

Лина отступает на шаг, закусывая свою до неприличия соблазнительную нижнюю губу. В ее глазах — опасный блеск, а на губах — хищная улыбка.

— Возможно… — ее голос похож на сладкий яд. Она отходит назад, пока не упирается в кресло во главе стола.

Скользящим движением она отодвигает его и садится. В ее позе — чистая, незамутненная власть.