Чтение онлайн

Принц изогнул бровь.

– Я слушаю.

Набрав побольше воздуха в легкие, я сказала:

– Если вы настолько легко управляетесь с данными, могли бы вы сделать так, чтобы в реестре появилась новая идентификационная информация для Аэдо? И чтобы у него был идентификатор? Ну, чтобы мы могли спокойно жить дальше, и чтобы никто нас больше не беспокоил? Ты ведь понимаешь, что, если службы Альянса узнают о том, что Аэдо был одним из девиранских медиумов, нам не дадут жить спокойно?

Мне показалось, что жемчужного сияния в глазах девиранина стало больше.

– А ты хочешь жить спокойно? – спросил он, - уверена, что Аэдо хочет того же?

– Мы договоримся, - уверенно ответила я. И, подумав, спросила, - и все-таки… прошли годы. Почему же не был отправлен второй корабль к даториуму?

Мне показалось, девиранин поморщился – но это выражение промелькнуло быстро, как тень пролетающих птиц над водной гладью – и уже через мгновение его лицо снова было совершенно спокойно.

– У него начались проблемы с одним из кластеров Империи. И программа сбора даториума была приостановлена. Еще вопросы?

Я покачала головой. Больше вопросов не было, кроме одного: когда нас отпустят, и как это будет выглядеть?

***

Он ушел. Через некоторое время стена вновь разошлась, и появился крабокоралл с подносом. Страж молча поставил передо мной поднос и удалился, цокая хитиновыми когтями. Я подобралась к еде, открыла крышку пластикового контейнера – и почему-то не удивилась, увидев там какие-то пророщенные семена. В других контейнерах, поменьше, я нашла какие-то специи и жидкий соус. В качестве столовых приборов мне предложили двурогую вилочку с длинными зубцами, расположенными близко. Наверное, такой вилочкой считается удобным отправлять в рот перепутанные корешками семена.

Чувства голода я не испытывала, слишком много случилось за последние часы, но полила соусом предложенную пищу и съела ее всю. Воды мне тоже дали, в продолговатом контейнере с маленькой пробкой. Я выдернула ее зубами и сделала несколько глотков, а оставшуюся воду забрала с подноса и положила в угол камеры. На всякий случай.

Страж вернулся за подносом и пустыми контейнерами, молча забрал все это и ушел. Я снова осталась одна, но, конечно же, это было уже не то страшное одиночество, в котором я пребывала пару часов назад.

Я закрыла глаза, привалилась спиной к упругой стене и задумалась.

Мысли… были разные, но большей частью приятные. Я представляла себе, как мы переберемся на какую-нибудь тихую планету, где можно будет приобрести небольшой домик в красивом месте. Вспомнились ромашки, яркие белые звезды с желтыми серединками на изумрудной зелени. И реки, обязательно чтобы реки были и озера, синие, поцелованные небом. Мы бы по утрам на веранде пили кофе. Быть может, я бы даже полюбила белый воздушный зефир. Мы бы ходили купаться на речку. Смеялись и дурачились. Мы бы наверстали всю ту радость, которую судьба у нас отняла. И когда-нибудь мой отец бросил бы наконец работу и приехал в гости. Уж не говорю о том, чтобы он остался, мне кажется, что он до конца жизни предпочтет жить в уединении. Но погостить – обязательно. А еще мы бы жарили мясо на углях, и баклажаны, и картошку. Иногда вспоминали бы все эти злоключения и просто радовались тому, что живем.

А потом два девиранина втолкнули ко мне в камеру кровать на ангравах, похожую на парящий над полом белый кокон. По периметру кокона загадочно перемигивались разноцветные огоньки и временами, словно снег, гонимый ветром, проносились голубоватые контуры неизвестных мне интегральных схем.

Я вскочила на ноги, меня закрутило в вихре внезапно нахлынувших чувств. Перед глазами все поплыло, я лишь беспомощно терла их, а слезы все набегали. Но больно мне не было – наоборот, еще никогда мне не было настолько хорошо и легко. Потому что там, на овальном ложе, спеленутый полупрозрачными языками-лепестками, весь облепленный такими же полупрозрачными пластырями, лежал Аэдо. И он дышал, я видела, сам дышал! Девиране сделали то, что для Альянса было бы невозможным. Сложнейшая операция – и человек самостоятельно дышит. Просто спит.

Я склонилась над Аэдо, жадно вглядываясь в любимые черты.

Я не искала в них человека, который ушел несколько лет назад и ушел навсегда.

Но так получилось, что, едва встретив Аэдо, я уже тогда чувствовала, что он – мой, и всегда был моим, а я – его. Так получилось, и в этом было мое… наше будущее.

Его дыхание было ровным и очень спокойным, ресницы едва заметно подрагивали. А голова… Несчастная, многострадальная голова! Ее облепили пластырями там, где раньше торчали разъемы. Мне хотелось посмотреть, что с остальными разъемами, но все тело было скрыто, и я не стала силой отдирать фиксирующие лепестки. Только протянула руку и осторожно коснулась щеки Аэдо. Погладила. Внутри чудесной огненной птицей распахивало крылья мое счастье.

И поэтому я не услышала, как ко мне подошел кто-то из девиран, дернулась испуганно, когда меня тронули за плечо. Обернулась – на меня с легкой полуулыбкой смотрел все тот же принц, имени которого я так и не узнала.

«С ним все будет хорошо. Десять часов на восстановление». – пришло сообщение.

«Даже невероятно, что вы это смогли», - глупо пытаться скрывать удивление и восхищение.

Принц пожал плечами.

«Мы – древняя раса, намного старше вас. Мы строили каменные дома еще тогда, когда на Земле жили только цианобактерии. Мы можем почти все».

«А что вы не можете?»

Снова пожатие плечами. И немного снисходительная, высокомерная улыбка, но я не обиделась. На самом деле, все равно, кто и как на тебя смотрит, когда рядом – твое счастье.

«Не можем создать что-то из ничего. Да и никто не может».

Я невольно улыбнулась, кивнула на Аэдо.

«Вы ему подчистили память?»

«Да. Как и договаривались. Теперь твоя очередь. Ты готова?»

Я еще раз посмотрела на спящего Аэдо. Как хотелось его обнять. Прижаться всем телом к нему, ощутить гладкую кожу под щекой. Заглянуть в светлые глаза, в которых так просто утонуть и забыться. Все это было у нас впереди, обязательно…

И решительно сказала:

– Я готова. Идем.

ЭПИЛОГ

Я медленно просыпалась, и мне казалось, что я плыву на лодке по широкой равнинной реке, и что лодка едва заметно покачивается на волнах, и так я плыву навстречу розовому рассвету, который пробивается сквозь дымку.

Мне было тепло, хорошо и спокойно.

Потом, когда и рассвет, и тихий плеск воды растворились в подступающей действительности, я осознала, что лежу на чем-то упругом, поверх укрыта тяжелым и теплым одеялом, и чья-то тяжелая рука лежит поперек меня. Но все эти ощущения не вызвали тревоги или страха – наоборот, умиротворение и согласие с тем будущим, которое для меня наступило.

Я открыла глаза, и первым, что увидела, был низкий потолок салона космического транспорта. Вторым было невероятно красивое в своей строгости лицо медиума Аэдо. Он лежал рядом, на боку, обнимал меня за талию и, подперев голову свободной рукой, рассматривал так внимательно, как будто у меня внезапно на голове вырос розовый куст.

– Ты проснулась, - заключил он, - я боялся, что с тобой что-нибудь не так.

– А я боялась, что с тобой что-нибудь не так, - ответила я и задумалась. О том, что последним моим воспоминанием было то, как Аэдо потерял сознание в девиранском транспорте. Кажется, мы были там совершенно одни… В памяти мелькнул странный образ, человек с серой кожей, серебристыми волосами и бриллиантом во лбу. Мелькнул и пропал. В животе стало щекотно от внезапно накатившего страха: я совершенно не помнила ни этого серого человека, ни того, что было дальше.