Чтение онлайн

Воин недовольно скривился, но все же кивнул и медленно направился к берегу. Я же снова опустилась на камни, возвращаясь мыслями к надоедливой любовнице.

Она была лживой, прогнившей насквозь сукой. Может, Хель был прав. Может, вместо того, что бы сжигать комнату Дафны, мне нужно было расправиться с Катариной. Я не была сторонницей жестокости, но эта змея заслуживала смерти в муках за то, что чуть не сгубила Лейлу. Если бы тогда Хельтайн не спас кроху… Даже думать о подобном исходе было жутко.

Но этой твари было мало того, что она успела натворить, теперь она в открытую посылала к нам с дочерью убийц. Какая же она дрянь! В замок с Ульвом стоило вернуться хотя бы за головой Катарины.

— О чем думаешь? — спросил меня Хель, садясь рядом и мягко толкая плечом.

— О том, что ее и правда стоило задушить, — процедила я, вглядываясь в набегающие на берег волны и темнеющие невдалеке драккары.

— Она в какой-то степени оказала тебе услугу, — усмехнувшись, произнес он.

— Какую?

— Помогла ярлу осознать чувства к тебе.

Я закатила глаза.

— Хотя бы ты не подкармливай словами эту сказочку. Я в нее не верю. Келленвайн ненавидит меня.

— Раз ты так говоришь…

Люблю я вот эту интонацию… Она прямо-таки кричала: «Ты тут единственная, кто ошибается. А я прав».

Но нет, не в этот раз. Хельтайн просто не видел, с каким отвращением Келленвайн смотрел на меня, не был рядом со мной, когда Катарина поливала меня грязными и лживыми обвинениями, а ярл даже не попытался меня выслушать.

Но следом в памяти отчего-то вспыхнул наш поцелуй, и то, с каким неистовством и голодом муж вгрызался в мой рот, словно не мог насытиться.

Нахмурившись, я попыталась прогнать нежеланные образы.

Ну, подумаешь… Поцеловались один раз. Ерунда! Это вообще все произошло только из-за Красного дня!

Однако вопреки доводом рассудка, я уже ощущала эфемерное жаркое прикосновение твердого торса к своему животу, чувствовала затылком хватку сильной руки, и как наяву дышала запахом мокрых камней и луговых трав. Внутри все потеплело и возбуждающей волной понеслось вниз.

Тут уже разозлившись на себя окончательно, я отрезвляюще похлопала себя по щекам и села ровнее.

Не о том думаешь, Абигайль. Не о том!

— Если она желает моей смерти, то оставаться в Пустоши опасно, — кое-как направив мысли в нужное русло, начала я размышлять вслух. — На острова я вернуться не могу, там убийцы найдут меня еще раньше. Но и плыть на материк мне нельзя, я нужна здесь, теперь каждый год я должна исполнять ритуал.

— Значит, остается только вернуться? — спросил с улыбкой в голосе Хель.

Я фыркнула и уронила лицо в ладони.

— Если ярл узнает, что я жива, он убьет меня, — пробурчала я. — Знала бы, чем все обернется, не стала бы сжигать ту чертову комнату!

Неожиданно я почувствовала теплую ладонь на своей спине.

— За один вечер ты не решишь все свои беды, — тихо проговорил Хель. — Но по крайней мере один ответ у тебя есть. Завтра ты откажешь Ульву, а если он откажется уходить, я его съем.

Я тут вскинула голову и уставилась на него с подозрением.

— Тритоны едят людей?!

— Нет, — широко улыбнулся Хель. — Но он-то об этом не знает!

Открыв глаза утром, я решила, что с Ульвом стоило разобраться как можно быстрее. Нужно было еще вчера его отослать. Тут даже думать было не о чем.

Оставив мирно спящую Лейлу, я тихонько выбралась из постели и взглянула на нежно-розовый рассвет, подернутый дымкой сизого Тумана. И хотя впереди маячил не слишком приятный разговор, на душе все равно было легко-легко, так что хотелось выбежать на край скалы, раскинуть руки и взлететь.

На ум пришла ненавязчивая колыбельная, и я, шепотом мурлыкая ее себе под нос, осторожно достала из выдолбленных в пещере полок деревянное ведро, расческу, сменное платье и пошла приводить себя в порядок. Таким хорошим настроение у меня было редко, а потому я решила не пренебрегать им.

Выходя, я заметила, что Хель спросонья тер глаза, хотя ранней пташкой не был. Наверное, хотел выполнить свое обещание проводить меня к Ульву.

Настроение поднялось еще немного, и я, пританцовывая, пошла к небольшому водопадику, что удобно расположился как раз за пещерой. Здесь пахло мокрыми камнями и луговыми травами, и в груди отчего-то защемило.

Это еще что такое? Сердце, на улице такое прекрасное ранее утро, сиди себе под ребрами и радуйся! Что ж тебе вечно неймется?

Но ответа я так и не получила, а потому, борясь с копошащимся под ребрами непонятными чувствами, набрала в ведро воды и снова запела колыбельную, стараясь вернуть себе былую безмятежность.

«Лаванды цвет, дили дили, синий как лен,

Я королевою буду, ты королем.

Синий как лен, дили дили, лаванды цвет,

Я влюблена, дили дили, и ты влюблен»

Я не помнила, где услышала слова, просто почему-то они вспыхнули в голове и никак не хотели оттуда уходить. Не торопясь, я умыла лицо, ополоснула тело и, вытеревшись ночной рубашкой, облачилась в изумительно-красивое насыщенно синее платье.

Не знаю, где откопала его Бальба, но в нем не стыдно было появиться даже королеве. Оно было сшито из плотной мягкой ткани, которая облегала грудь, талию и ягодицы, а от бедер изящно струилось до самой земли. Стройную талию подчеркивал красиво расшитый пояс, V-образный ворот был оторочен серебряной тесьмой, а длинные широкие рукава ниспадали изящными складками.

— Появишься так перед Ульвом, и он тебя украдет. Никакие угрозы о съедении заживо не помогут, — раздался позади насмешливый голос, и я обернулась.

Хельтайн наблюдал за мной с хитринками во взгляде, прислонившись спиной к скале.

Я выгнула бровь.

— Не смей говорить мне, что ты подглядывал.

Он фыркнул.

— Матушка, ты меня оскорбляешь. Я никогда не подглядываю, — хитринки в голубых глазах стали настоящими чертятами. — Женщины обычно обнажаются передо мной сами. При чем весьма охотно.