Чтение онлайн

Сразу поехал в квартиру, выпил двойную дозу снотворного и рухнул на кровать.

— Не поеду больше туда. Не поеду! До 1 мая буду тут. Пусть забудут все, успокоятся, а я пока решу свои дела в бизнесе.

В конце апреля в офисе все благополучно разрешилось. Поиск пропавшего груза стоил им центнер нервов и пару кило предательства. Но они нашли все вагоны с аппаратурой и вроде как перетерли все конфликты с конкурентами.

Дима позвонил Алене утром, она сразу ответила:

— Да, Дима.

— Возвращайтесь в квартиру. Я все свои дела решил.

— Хорошо.

Он положил трубку, а ее голос до сих пор звучал в его голове. Он не видел ее почти месяц. Сегодня уже 30 апреля. Завтра его чертовое обещание закончится и он сможет быть с ней, вдохнуть аромат ее волос и кожи, уткнуться носом в ее ямочку на ключице, прокрутить на пальце колечко ее непослушных локонов, завести их за ушко и прикоснуться губами к шее. Он прикрыл глаза от удовольствия. Сегодня бы еще продержаться, прийти в полночь, а потом утонуть в ней.

Этот день в офисе показался ему самым долгим и нудным. Он еле выдержал, пока часы пробьют двенадцать, накинул куртку и поехал домой.

Все его родные спали. Но он знал, что Алена его ждет. И не ошибся.

Он сразу зашел к ней в спальню. Она сидела на кровати и ждала его. На ней была только белая рубашка от пижамы, волосы были распущены, она тяжело дышала и смотрела на него.

Он сел рядом. Она аккуратно взяла его за руку, поднесла к своей щеке.

Дима опустил ее на кровать и стал покрывать поцелуями: медленно, нежно, ласково, как будто она была сделана из хрупкого фарфора, и он боялся его разбить. Ее губы, душистые и сладкие как мед, тянулись к нему, глаза блестели, ее синяя венка возле виска пульсировала и извивалась, как и сама Алена. Она гладила его колючие щеки, запускала пальцы в волосы, тянула его к себе и, когда он зарывался лицом в ее шею, целуя любимую ямочку на ключице, стонала неистово и безумно.

Это была одна большая нежность. Этим можно вылечить любого человека, это такая штука, на которую не может быть аллергии ни у кого. Даже если человек считает себя бесчувственной тварью, попробовав на вкус нежность один раз, он потянется за ней второй, третий, и подсядет на нее, как наркоман. Каким бы ни был Дима мужественным, он чувствовал, что нежность Алены мощней его силы.

Он не спеша расстегнул на ней рубашку и стал ласкать грудь, затем покрыл мелкими, горячими поцелуями ее живот и опустился еще ниже. Алена затаила дыхание и замерла от страха. Он понял это, вернулся к маленькой груди с торчащими сосками, впился в один губами, застонал, затем резко опустился вниз, развел ее ноги и погрузился в нее.

Алена попыталась его остановить, но ее бросило в дрожь от того восторга наслаждения, который он ей дарил, касаясь языком ее самых интимных частей тела.

Почти сразу ее подхватила горячая волна, в которой растворились остатки ее разума, а по телу пробежали тысячи маленьких электрических разрядов. Она тиха простонала:

– Д-и-и-и-и-м-м-а-а-а.

Он как зверь бросился на нее, схватил губами ее губы, как будто спасал от чего-то:

– Я тут, моя родная, тут, — он наконец одним резким движением вошел в нее, и она, не прерывая поцелуя, громко выдохнула в его губы.

Тяжело дыша, он замер и уткнулся носом ей в шею:

– Я тут. Моя. Родная.

Утро было прекрасным. Алена приготовила для мужчин завтрак, а пока они умывались, летала по квартире от счастья и убиралась. Когда все сели за стол, она, немного смущаясь, спросила у Димы:

— Школы и садики сегодня закрыты, мы сейчас с детьми пойдем на парад. Не хочешь с нами?

— Не могу, к сожалению. Очень много дел, проблем куча, и я буду сегодня поздно, так что погуляйте там и за меня, пожалуйста.

Игорь с утра встал не с той ноги и канючил.

Алена несколько раз подошла к нему, поцеловала, что-то на ушко прошептала, а он никак не успокаивался.

Дима молчал и ел сырники. Вдруг Игорь грубо отодвинул от себя тарелку и сказал:

— Сылники соленые! Невкусные!

Алена замерла, потом схватила со своей тарелки один, попробовала его и виновато подняла глаза на Диму.

Сырники действительно были пересоленные. Дима заметил ее замешательство, накрыл ее руку своей и сказал, обращаясь к сыну:

— Есть немного, но если положить ложку варенья, то очень даже съедобно.

И он взял банку и с щедростью полил сырник клубничным джемом.

Сын улыбнулся, нанизал вилкой кругляшок из теста, густо политое любимым лакомством, и откусил.

— Да-а-а-а, — произнес он довольный, с полным ртом, — налмально.

Алена облегченно выдохнула и полила свой сырник шоколадным соусом.

Все за столом засмеялись.

После Алена пошла провожать Диму в коридор. Обувшись, он сделал к ней шаг и притянул к себе. Заправив выбившийся локон за ушко, чуть наклонившись, спросил:

— Соли много, потому что влюбилась, да?

Она улыбнулась и отмахнулась:

— Давно уже. Лет 10 назад.

Потом уставилась на него и замерла. Он усмехался:

— Правда забыла?

Алена попала в эту компанию случайно. Да и вообще, это был первый раз, когда она куда-то выехала. Марина не считала ее подругой, но предложила:

— Поехали на дачу, на майские. Все наши девочки уезжают по домам, а я не хочу ехать одна. А там такие мужчины будут… ммм…

Алена категорично отказала. Ну какие мужчины? На дачу? Знает она, что там на дачах происходит.

— У них совсем взрослая компания, но мне с ними жуть как интересно. Песни под гитару, танцы, шашлыки, а какой дом у них, ты бы видела! Два этажа, балкон, спальня как две наши комнаты, а еще прям из спальни - ванная. Эх, я бы с удовольствием выпила чай на балконе или в ванной. С Димой, — она сладко потянулась.

Алена продолжала читать книгу и упорно мотала головой.

— Вот вредина ты, Ален. Ну хорошо, а на парад пойдешь? Мне правда неловко к ним идти одной. А они приглашали, сказали брать всех девчонок из общежития. Завтра в девять утра встречаемся на Большой Никитской. Ты потом вернешься себе в общагу, а я поеду с ними, если будут уговаривать. А если не будут — вернусь с тобой. Обещаю!

Алене пришлось согласиться. Тем более, что она уже не первый раз мечтала увидеть парад, да все никак не получалось.