Чтение онлайн

— Тише… — шепчет он, хотя я и так молчу. — Здесь только мы.

Он разворачивает меня лицом к себе, и от его хищной ухмылки с моих губ срывается судорожный выдох. Кайл аккуратно, но настойчиво прижимает меня спиной к стеллажу, и я хватаюсь руками за полки чуть выше головы.

Бриллиантовое колье холодит кожу, создавая яркий контраст, пока его горячая ладонь спускается ниже по корсету, затрагивая вышивку бисером, а потом скользит по той части, где платье облегает бёдра.

Я вздрагиваю всем телом и невольно подаюсь ему навстречу. Он тихо хмыкает, и это выходит довольный, почти звериный звук.

Кайл задирает многослойный воздушный подол одним уверенным движением, не давая ни секунды, чтобы передумать. Прохлада воздуха касается бёдер, чулок, кружевных подвязок, а его пальцы тут же находят край трусиков и отодвигают их в сторону. Я прикусываю губу, чувствуя, как внутри растекается жгучее, почти невыносимое желание.

Его пальцы начинают двигаться: сначала просто аккуратно надавливают, а затем начинают медленно перемещаться круговыми движениями. Мышцы напрягаются, сладостно и слегка болезненно отзываясь на каждое его прикосновение. Ногти скребут по дереву, делая звук громким в пустой библиотеке.

Кайл уверенно скользит средним пальцем внутрь до самого основания. Я вжимаюсь лопатками в книги, выгибаюсь, он на секунду замирает, давая мне привыкнуть, а потом начинает двигаться, находя то место, от которого у меня подгибаются колени.

Всё внутри стягивается, жар поднимается неумолимой, сокрушительной волной. Дыхание срывается в тихие короткие всхлипы.

Второй палец присоединяется к первому. Теперь уже ритм становится твёрдым, настойчивым. Он чуть изгибает пальцы на каждом толчке, заставляя меня стонать сквозь поджатые губы от изнеможения. Большой палец ложится на клитор, прижимая и создавая постоянное пульсирующее давление, пока остальные два внутри продолжают свою работу.

Дыхание рвётся. Я цепляюсь за его плечи, ногти впиваются в рубашку. Он прижимается ко мне всем телом, не давая отстраниться, не давая сбежать от этой волны, что уже поднимается где-то глубоко внизу живота.

— Давай, — шепчет он хрипло. — Я же чувствую, как тебя сжимает… Отдайся.

Он ускоряет темп. Пальцы внутри изгибаются сильнее, большой палец теперь делает короткие, жёсткие круги. Всё сжимается, стягивается, становится невыносимо горячим и тесным.

Я пытаюсь что-то сказать, но выходит только короткий, сдавленный стон. Кайл ловит этот звук губами, целуя глубоко и жадно.

Оргазм накрывает ударом: резким, на мгновение ослепляющим, будто внутри что-то взорвалось и разлетается по всему телу горячими вибрирующими осколками. Ноги подкашиваются, и я повисаю на нём крупно конвульсивно дрожа. Кайл продолжает мягко, но настойчиво двигать рукой, проводя меня через каждую судорогу, через каждый его отголосок.

Когда я наконец перестаю хватать ртом воздух и начинаю дышать, он медленно вынимает пальцы, аккуратно поправляет бельё и одёргивает юбку, возвращая платье в прежнее состояние. Но теперь оно уже хранит следы наших тел: лёгкие складки, едва заметная влажность на ткани, приятное тепло...

Я нахожу глазами его самодовольный взгляд с тёмными расширенными зрачками, когда он всё ещё крепко удерживает меня за талию, прижимая к себе, словно боится, что я упаду.

И я падаю.

В эту бездну под названием Кайл.

Домой мы едем молча. Марк уверенно ведёт автомобиль, погружённый в свои мысли, а я жду, когда же он уже взорвётся. Его недовольное выражение говорит само за себя — он держится из последних сил, ещё не решив, как именно начать.

Я думаю о том, что притворяться больше нет смысла. Что если он сейчас прижмёт меня, я скажу, как есть. Дом уже мой, сделка продажи назначена на завтра, смута в его делах посеяна, а Эйприл… чёрт с ней. Пока что.

Но Марк упрямо молчит и в дороге, и когда мы заходим домой, и когда укладываемся спать. И только когда реальность начинает уплывать, а голова на подушке становится невыносимо тяжёлой, он коварно мягко вздыхает и произносит:

— Тебе нужно будет завтра подписать бумаги.

Сон снимает, как рукой. Я распахиваю глаза и сверлю стенку взглядом, чувствуя, как Марк шевелится за спиной.

— Какие бумаги? — слабо отзываюсь я, не показывая, что уже настороженна.

Тишина вдруг начинает давить на нервы. Кровать возле меня слегка прогибается, и я чувствую еле заметное прикосновение губ Марка к плечу. Мне приходится приложить огромное усилие, чтобы не дёрнуться и продолжить дышать так же спокойно.

— Оформим покупку дома компанией. Просто формальность.

Я перестаю дышать.

— На работе возникли… небольшие трудности, — добавляет Марк, будто оправдываясь. — Нужно показать совету спонсоров, что всё под контролем.

Мои губы расплываются в хищной ухмылке.

— Не забивай голову, — беззаботно завершает он в итоге перед тем, как замолчать.

Так, словно это был ничего не значащий диалог. Как будто он не пытается мошеннически отобрать у меня мою собственность. Как будто не врёт, лёжа рядом в одной постели.

Я чувствую повисшее в комнате напряжение, которое только и ждёт малейшей искры. Всё взлетит к чертям. Момент настал.

— Мне сказали, что ты говорила с женами моих коллег о проекте Гринвилла, — не выдерживает Марк, и я понимаю, что теперь он не остановится. — Мия, это было очень опрометчиво.

Даже не видя его лица, я знаю, что он сжимает зубы от негодования.

Опрометчиво было заводить любовницу.

Я вздыхаю, сажусь, опираясь спиной на подушку у изголовья кровати, и скрещиваю руки на груди. В спальне темно, но мы находимся достаточно близко, чтобы видеть друг друга отчётливо.

— Кто сказал?

Марк напрягается, скользнув взглядом по комнате, а потом возвращается глазами ко мне:

— Важно не кто, а зачем ты…

— Да ты что? — хмыкаю я, перебивая.

Он хмурится и тоже садится.

— Мия, ты подставила под удар наш проект… — рычит он, словно объясняя ребёнку последствия плохого поступка.

— А ты наш брак.

Марк осекается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами, не моргая, а затем в своей привычной манере пытается съехать с темы, выставив меня параноичкой: