Чтение онлайн

– Как же эти могут быть хуже? – изумилась Рита. – Я имею в виду, что может быть хуже жестокости и насилия над себе подобными, которые не сделали тебе ничего плохого?

– Видишь ли, внучка, – грустно ответил царь. – Такие, как автор этого курса, относятся к себе подобным точно так же, как и уличный грабитель: как к не заслуживающим никакого уважения и сочувствия источникам лёгкой наживы. Разница лишь в том, что уличный грабитель знает, что он преступник; его жертва тоже знает этом; об его деятельности известно правоохранительным органам, которые его ищут и, хотя бы официально, стремятся наказать; общество его осуждает, а автора курса все, включая его самого и его столь же невинных жертв, считают успешным, уважаемым преподавателем и доверяют ему безнаказанно издеваться над собой и другими.

– Мы его навестили, – заметила царица с некоторым холодком в голосе.

– Удивлению его, полагаю, не было предела? – спросил Джеральд. – Оказался обычным человеком?

– Да, но достучаться до его разума не удалось, – ответил царь. – Он был настолько уверен в своей правоте и называл такой подход “революционным методом”, что продолжать беседу было бесполезно. Дни их цивилизации всё равно были сочтены, и мы с Арис просто удалились. Событие это повлияло на наше настроение крайне негативно, но очередное законченное седло, которое явно было удобным и для лошади, и для меня, его исправило.

– Видя на стенах вашего дворца портреты лошадей, которых вы держали, но ни одного портрета людей, я сразу понял, что в человеческом обществе ничего не изменилось с моих времён, да в нём никогда и ничего не меняется, о чём свидетельствует вся история.

– Лошади нас ни разу не обидели без веской причины, – ответила царица. – Лошадь может тебя лягнуть, если испугается, или сбросить, если у неё болит живот. Ну, укусить может, если она неудачно осёдлана, но если ты о ней позаботился, копыта почистил правильно, аккуратно и как следует подложил попону, выправил ей чёлку из-под уздечки, то ей только в удовольствие нести седока. А с браслетами нам заботиться об их здоровье было совсем несложно. Бывали, конечно, такие, которые чего-то боялись. Постепенно, лаской и убеждением, всегда удавалось сделать из них дружелюбную и спокойную верховую лошадь.

– Яблоко и морковка позволяют добиться от них многого, – согласился Джеральд.

– А потом они ходили за нами следом и не хотели нас отпускать, – продолжила царица. – Но идеализировать их, конечно, тоже не стоит. И среди лошадей встречаются злюки, лодыри и эгоисты. Редко, но бывает, что и лошадь заслуживает удар кулаком в глаз.

– Полагаете, демоны приложили лапу?

– Мы уверены в этом, – ответил царь, переглядываясь с царицей. – Они не только к биологии и психологии людей её приложили, но и к домашним животным и сельскохозяйственным культурам. Во всём есть изъян. У всего есть заложенная при разработке слабость. С каждым растением и животным нужно держать ухо в остро. Возьмите, хотя бы, грибы! Вроде бы должны быть заинтересованы в том, чтобы быть съедены? Не тут-то было! Их токсичности и трудности идентификации съедобных видов позавидовал бы любой маньяк-отравитель. Единственное, чего мы не могли объяснить участием демонов, так это болезнетворные микроорганизмы и некоторые умные токсины. Их разработка демонам не свойственна. Тут приложили руки или лапы кто-то ещё, о ком мы даже не догадываемся. Из письменных и графических источников человеческой истории выяснить уже ничего невозможно, поскольку они прошли строжайшую, тысячелетнюю цензуру, как самих демонов, так и религиозных, политических и финансовых интересов множества поколений и групп, как тайных, так и явных, не говоря уже об обычной безалаберности и разгильдяйстве.

– Тут у людей обычно на сцену выходит сверхъестественное.

– И я их в этом не виню. Замысел гениальный, чего не коснись! Эти мелкие твари вызывают крайнюю степень уважения и восхищения. Их могли создать лишь намеренно, после длительных исследований и тщательно продумав их устройство. Вред во главе, а даже собственное выживание второстепенно. Злой гений их неведомых создателей можно было бы пустить в другое русло, но сделанного уже не возвратить.

– Некоторые здесь придерживались мнения, что без зла, не было бы ведомо, что такое добро, – заметил Джеральд.

– Чушь! – взорвался царь. – Совершеннейшая, сивая, махровая чушь! Слышал я о таком. В их популярной культуре это было распространённым мотивом. Зло однозначно выражает себя в боли и страданиях. Но страдания существуют и без зла! Следовательно, и без зла можно так же успешно понять, что такое добро. Некие силы, мы знаем, какие, старательно убедили людей в том, что зло необходимо. Как удобно!

– Что ты имеешь в виду, дедушка? – спросила Рита.

– Ну, например, вот, скажем, ты – маленький ребёнок, который ещё ничего не знает: ни добра, ни зла. И тут ты ушибаешь лоб о край кровати. Страдания? Конечно! Зло? Ни малейшего. Теперь ты знаешь, что такое страдания, но зла совершено не было. Если тебя ничему дальше не учить и ни в чём не убеждать, то ты прекрасно будешь знать, что такое добро, ничего не зная о зле.

– Таких простых объяснений, по-моему, крайне не хватало человеческой философии, – заметил Джеральд. – Как и глубины. Как только результаты замысла были достигнуты, основоположники философии прекращали копать. Зачастую, философу, для достижения своих собственных целей, оказывалось достаточно сыграть на тех самых качествах, которых Вы, Ваше Величество, так не приемлете, особенно на жадности.

– Злая кровать! – буркнула Рита со смешинками в глазах.

– Ко-не-чно! – протяжно ответил ей царь, улыбаясь. – Кого ещё обвиним в наших страданиях?

Теперь Рита уже откровенно рассмеялась. Остаток дня прошёл в рассказах о приключениях Риты и Джеральда, пока царь и царица показывали им остров верхом.

– А есть ли у вас новости от царя Тегманреда и царицы Астаники, оставшихся на планете Шар’Велины? – поинтересовался наконец Джеральд. – Мы собирались навестить их после вас.

– Конечно! – воскликнул царь Кевродан. – Мы посещаем друг друга не реже чем раз в год. У них-то таких беспокойств не возникало!

– А Гвен, которая вернулась на Землю-3? – спросила Рита. – О ней вам что-нибудь известно?

– Бедняжка Гвен! – расстроилась царица. – Она прошла примерно через те же разочарования и неприятности, что и мы, и влиться обратно в их общество у неё не получилось. Она где-то здесь, в этой вселенной, и, временами, раз в несколько лет, появляется у нас в гостях. Она не слишком-то разговорчива, а мы не задаём слишком много вопросов. Она прилетает, мы встречаем девочку с распростёртыми объятьями, она приходит здесь в себя от одиночества недели две-три, а потом прощается и исчезает опять на несколько лет. Хотела бы я помочь вам её найти, но не знаю, как! Может статься, что Тегманред и Астаника что-то знают, если им удаётся её разговорить.

Рита и Джеральд остались погостить на Земле-2 и, незаметно для себя, провели там несколько недель, путешествуя по воде и пешком, катаясь на горных, равнинных и водных лыжах, да и просто лёжа на пляже в обществе единственных двух обитателей планеты. У тех сохранились передачи новостей, записанные сто двадцать тысяч лет назад, и Джеральд первое время иногда сидел перед экраном с поднятыми бровями, качая головой, а потом перестал интересоваться ими. Уже всё равно ничего нельзя было сделать. Риту опечалили обстоятельства Гвен, и она убедила Джеральда отправиться на планету Вел, хотя бы просто чтобы убедиться, что там о ней не было ещё более тревожных вестей.

– Ты только, пожалуйста, не вини в этом себя, – попросил Джеральд. – Гвен взрослый человек, и решения она принимает сама. Ты не ломала ей жизнь. Это – только вина демонов. Да, я обвиняю, в этот раз. В конце концов, рядом с ней находились пятеро её близнецов, родители, Вел с Яром, и целая армия носящих Браслеты. Ты же не можешь сидеть рядом с каждым и нянчить их круглые сутки, семь дней в неделю, сколько там у вас дней в году?

– Ты прав, милый, и ты самый хороший, – ответила Рита, прижимаясь щекой к его груди. – Но мне всё равно не по себе от того, что моей сестре плохо.