Чтение онлайн

И вот под нами уже не облака грязно-коричневой пыли, а океан клокочущей грязи! По нему пенились, казавшиеся даже с этой высоты невообразимо огромными, зловещие свинцово-сажевые водовороты.

Это конец... Это тот самый конец света, которого так долго ждали и который представляли так поэтично. Протрубят ангелы и настанет для праведников начало райской жизни, а для нечестивых - погибель всеобщая!

Ангелов я что-то не приметил. Наверное, мне это не дано. Может, это к их трубам прислушивались коровы за пару секунд до начала катаклизма? А вот погибель в этом кошмаре, действительно, всеобщая! Вряд ли стихия различает праведных и грешных. Придётся праведникам довольствоваться тонким, нематериальным миром. Пока материальный, после всего, этого в норму войдёт.

Вероятно, я просидел так долго, бессмысленно пялясь на картину всеобщего разрушения. Настолько долго, что сладко спавшая Настя проснулась сама. Увидев разверзающуюся у самых ног клокочущую бездну, она ойкнула и резво подобралась под одеялом.

– Господи! Где это мы?!

Я мрачно изрёк:

– Дома...

Она внимательно посмотрела мне в лицо, выпростала руку из-под одеяла и провела пальцем по моей щеке:

– А почему ты плачешь?

– Я? Плачу?
– Подняв руку к лицу, я обнаружил, что, действительно, по щекам текли слёзы. Смутившись, я поспешно вытер их и, чтобы как-то сгладить конфуз, невесело пошутил:

– Да как же мне не плакать? Была у меня избушка...

Но она перебила, не дослушав:

– Ты сказал: "Дома"? Это что, Земля?

– Да... В недалёком будущем...

– Час от часу не легче! И что ж теперь-то за беда с нашей старушкой?

Я удивлённо покосился на неё:

– А говорила, что бывала в будущем...

– Бывала, - дёрнула она плечиком.
– Но так далеко не заглядывала.

– Я бы не сказал, что это очень далеко: девяносто девятый.

– Да?..
– растерянно потянула она.
– И что это? Ядерный конфликт?

– Нет...
– печально покачал я головой и вкратце пересказал ей свою беседу с браслетом.

– Господи!
– вырвалось у неё.
– Какой кошмар!
– Она жалобно смотрела мне в глаза: - Что ж теперь делать?

М-да, господа хорошие, сей простенький вопрос уже в который раз всплывает на поверхность за один только этот день. Простенький. Только ответы на него далеко не так просты.

– Выход есть...

– Да?
– оживилась Настя.
– Какой?

Я замялся:

– Дело в том... Браслет сказал, что надо делать, но не сказал - как. Предоставил самим пошевелить извилинами.

– Ну-ну?

– Полярные шапки. Нужно уменьшить их объём до уровня 1900 года.

– Растопить?

– Я и сам так сначала подумал. Но ведь это будет всемирный потоп! Вода поднимется на шестьдесят с лишним метров! Представляешь? А усиление парникового эффекта из-за увеличения испаряющей поверхности океанов? Земля вообще станет похожей на Венеру!

– М-да... Ну и что же ты предлагаешь?

– Пока ничего. Я же не бог.

– Но возможностей у тебя тоже не меньше.

– Это ничего не даёт. Нужна идея.

Она откинулась на подушку и, глядя в даль, стала рассуждать:

– Не знаю, как там насчёт идеи, но, похоже, труд нам предстоит долгий и кропотливый. Может, смеяться будешь, но я себе это дело представляю примерно так: по чуть-чуть отколупывать от каждой шапки, причём, строго поочёрёдно - раз там, раз там - и убирать с Земли в космос. Пока не дойдём до нужного уровня.

– Да ты что?
– воскликнул я.
– Это ж запасы пресной воды!

– Ну и что теперь?
– Я всем телом почувствовал, как она ощетинилась колючками.
– Помирать, сидя на этих беличьих припасах? Вот они, твои запасы!
– Она кивнула на экран.
– Кому они теперь нужны?

– Нет!
– упрямо повторил я.
– Это не выход. Нужна идея.

– Ну-ну! Рожай!

Обиделась. Я сделал вид, что не заметил, но всё равно было досадно. Прав был дед: общий язык мы найдём не сразу.

А в картине под названием "конец света" проступали всё новые подробности. Видимо, земная кора во многих местах дала крупные трещины, то бишь, разломы, и сквозь свинцовую муть просвечивали ожерелья новоиспечённых вулканов, яростно выплёвывавших свою огненную начинку на большую высоту. Их оказалось великое множество и число постоянно росло. Вместе с потерявшей устойчивость планетой они метались под нами этаким весёленьким фейерверком.

Колебания, похоже, и не собирались затухать. Земля, выведенная из равновесия, кувыркалась, будто мячик на воде. Правда, всё происходило медленно, солидно, сравнение с мячиком в этом случае представляется легкомысленным, но вразнос она пошла - это точно.

Созерцание гибнущего мира угнетало душу. А тут ещё Настя надулась в своём углу, что было совсем уж некстати. Я собрался выключить "кино", дабы в спокойной обстановке навести порядок в наших с нею взаимоотношениях, как вдруг она вскинула руку, указывая в верхнюю часть экрана и крикнула:

– Смотри!

Высоко в небе, образуя чёткий круг, снижалось штук двадцать светящихся эллипсоидных тел, попросту говоря - тарелок.

– Гости...
– хмуро констатировал я.
– Вовремя...

– Или грифы, - поддакнула Настя.
– На мертвечинку.

"Грифы" перестраивались по мере снижения. Они застыли почти на одной высоте с нами, образовав гигантскую пирамиду, в вершине которой расположилась тарелка, выделявшаяся своими размерами среди остальных. Из неё вырвался отвесный тонкий луч, упёрся в беспокойную поверхность поверженной в прах Земли и стал медленно описывать окружности. Места, к которым прикасался луч, некоторое время светились, но к тому моменту, когда он возвращался, они успевали погаснуть.

Продолжалось это минуты три. Затем луч исчез, "десант" вновь свернулся в окружность, в центре которой теперь оказалась главная тарелка, и, взяв немного выше, молнией метнулся за горизонт.

– Хм... Ну и что это было?

– Не знаю...
– Голос у Насти был тоже удивлённым.

– Искали чего?

– Не похоже, - покачала головой Настя.
– Может, диагноз ставили?

– Диагноз?

– Ну да. Что-то вроде нотариуса. Засвидетельствовали факт гибели цивилизации, чтоб где надо доложить: так, мол, и так, в ближайшие пару-другую миллионов лет здесь ловить совершенно нечего.