Чтение онлайн

— Ладно. Может, и не нужно было соглашаться прийти к ним, хотя вряд ли это что-нибудь изменило. Когда бюрократическая машина начинает крутиться, ее уже не остановишь. Но обещаю тебе, что очень уж задираться не буду. Честно. Давай свою тарелку. Раз сегодня у меня совесть нечиста, мыть посуду мне.

После того как Джабраил перебрал все полки в шкафу, ощупал все рубашки и пиджаки, делая это скорее для отчистки совести, поскольку понимал, что триста тысяч долларов, даже двести — это тридцать или двадцать увесистых кирпичиков из ста стодолларовых купюр, которые в какой-нибудь шов не спрячешь. И чем дольше он копался в вещах брата и в пятый, наверное, раз задвигал и выдвигал все ящики письменного стола и шкафа, тем четче осознавал, что занимается ерундой. Денег в квартире не было, и этот печальный факт следует признать. Но ведь были же, черт возьми, эти деньги. Должны были быть. Быть-то они, может и были, но менты их скорей всего и прихватили. С другой стороны, ну никак он не мог себе представить, чтобы братец, как последний лох, держал такие деньжищи на виду. Заходите, люди добрые, берите, кому нужно.

Только не теряй голову, приказал он себе, спокойнее. Умар у него, и не сегодня завтра он его уж как-нибудь разговорит. Пока что надо еще раз пройтись по тем бумажкам, что он собрал. Паспорт, это понятно. Две квитанции об уплате за квартиру и за телефон. Записная книжка, в которой ничего интересного не было. Еще какая-то квитанция. Стоп, стоп, стоп. Квитанция на бланке банка. Какой-то номер, номер паспорта. Явно не счет, это уж точно. Но что — непонятно. Может, страховка какая-то? Да нет, были бы указаны и сумма страховки, и что застраховано. Ладно, отложим пока, надо подумать.

Теперь ключи. От квартиры. Маленький ключик, наверное, от почтового ящика. Ключи от машины. Эти не спутаешь. Еще какой-то ключик. Может, от шкафа или стола? Он попробовал оба ключика — ни один не подходил. Съездил вниз, проверил почтовый ящик. Точно, один ключик подошел. А другой, сообразил он, от гаража. Он почувствовал прилив радости. Как он сразу не сообразил? Скорее всего, деньги были в гараже. Где этот гараж, он не знал, он-то и БМВ брата видел раз или два. Пятьсот двадцатая или двадцать пятая, если он не ошибается. И раз машины около дома не было, значит, где-то она в гараже. Человек Умар был осторожный, и бросать такую машину у подъезда не стал бы.

Итого неопознанных оставалась какая-то квитанция из банка и ключик. На ключ от гаража не похож. Гаражный ключ скорее всего в связке автомобильных ключей. Может быть, что-то в этом есть… Только не торопиться. Лучше всего показать завтра квитанцию шефу. Он все-таки москвич, не приезжий, все сечет. Скажу, брат болеет, нашел, мол, в столе, не знает ли он, что это, может, за брата что-то заплатить нужно. Так, пожалуй, и сделает… Хотя, с другой стороны, торопиться не надо. Люди ведь не дураки, мало что могут подумать, если он начнет всем под нос ключ совать и спрашивать, от чего он.

Нет, сначала нужно найти гараж. Что-то подсказывало ему, что гараж — это как раз то, что он искал. И вообще спрятать бабки в боксе куда легче, чем в квартире. Значит, главная задача — найти гараж Умара. Только и всего, усмехнулся он себе. Умар по-прежнему тихо сопел во сне, и Джабраил начал успокаиваться. Найдет он его бабки. Точно найдет. Кровь из носу, но найдет.

Заместитель заведующего горздрава Руфина Евгеньевна Сурикова, как явствовало из таблички на двери кабинета, в который направили Ирину Сергеевну, оказалась сурового вида дамой лет пятидесяти в строгом черном костюме. Она сухо кивнула посетительнице на стул против ее стола и продолжала что-то сосредоточенно писать. Старый трюк советских чиновников, подумала Ирина Сергеевна, — показать, как они заняты важными государственными делами и насколько эти дела важнее и значительнее житейских мелочей, которыми ее отвлекали всякие малосознательные граждане. Начальницы этой Ирина Сергеевна, разумеется, ни в малейшей степени не боялась, да и пришла скорее из упрямства, чем из-за боязни неприятностей — что они могут ей сделать? И все же, подумала она, как глубоко спрятаны в генах русского человека извечное почтение и извечный страх перед начальством. Она внутренне усмехнулась. Ладно, дорогие гены, на этот раз вы мне не указка.

— Я вижу, вы очень заняты, — нарочито виноватым, скорее даже издевательским тоном голосом сказала Ирина Сергеевна, — может, мне лучше не беспокоить вас и не отрывать вас от государственных дел? Может, прикажете прийти в другой раз?

Лицо начальственной дамы слегка покраснело. Что-что, а иронию в свой адрес она почувствовала сразу. Она подняла свой тяжелый взгляд, слегка пожевала узкие губы и резко сказала:

— Слушаю вас.

— Простите меня, это я хочу выслушать вас. Это же вы меня приглашали, а не я — вас.

Лицо чиновницы еще больше покраснело, и на мгновенье Ирине Сергеевне показалось, что сейчас она запустит в нее дыроколом, который стоял на столе.

— А, вы Кипнис Ирина Сергеевна? — справилась со своим импульсом дама и дыроколом так и не воспользовалась.

— Она самая. Простите, — еще более покорно сказала Ирина Сергеевна, — мне, наверное, нужно было сразу представиться. Войти строевым шагом и отчеканить: доктор биологических наук Кипнис по вашему вызову явилась.

«Ну что я ее дразню, — мысленно сделала себе выговор Ирина Сергеевна. — Чиновница как чиновница. Чего я от нее ожидала, что она бросится мне на шею и облобызает за счастье увидеться со мной?»

— Ценю ваш юмор, Ирина Сергеевна, — сказала чиновница и попробовала улыбнуться, но попытка ей явно не удалась. Лицо ее просто слегка перекосилось, от чего стало еще злее. — Но вернемся к делу, по которому мы вас пригласили. В наш адрес от несколько лиц поступили заявления о том, что вы, не будучи медиком, занимаетесь лечением всевозможных болезней, требуя за свои услуги гонорар. Это соответствует действительности?

— Частично.

— То есть?

— Я действительно вылечила ряд лиц. Это верно. С другой стороны, я не только не требовала никакого гонорара, но заранее предупреждала, что ни денег, ни подарков я не принимаю и что они лишь приведут к возврату болезни.

— Допустим. Бескорыстие ваше, если оно, конечно, подтвердится, говорит в вашу пользу. Но сути дела это не меняет. Судя по заявлениям, вы ученый-биолог, заведующий лабораторией, и медицинского диплома вы не имеете. Согласно закону, отсутствие медицинского образования и диплома запрещают медицинскую практику. Другими словами, лечить вы не имеете права.

— А я, строго говоря, и не лечу. Я смотрю на человека, определяю, чем он болен, и все.

— Что значит «все»?

— Это значит, что он становится здоров.

— От одного вашего взгляда? — саркастически улыбнулась чиновница.

— Совершенно верно. От одного моего взгляда.

— Ирина Сергеевна, я отношусь с уважением к вашему ученому званию, но это вовсе не значит, что я намерена выслушивать ваши шутки. Тем более, что…

— А я не шучу. Даже если бы я и захотела пошутить в вашем присутствии, я бы никогда этого себе не позволила. Вы слишком занятой человек для шуток посетителей. Да и вообще шутки в присутственных местах, как правило, неуместны. Я могу лишь повторить: одного моего взгляда достаточно, чтобы человек выздоровел. Другими словами, я медицинской практикой не занимаюсь, диагнозов не ставлю, лекарств никаких не прописываю, не говоря уж об операциях. Вы же не запрещаете людям, когда они чихают, говорить друг другу «будьте здоровы». Хотя, следуя вашему течению мыслей, это тоже можно рассматривать, как занятие медицинской практикой.

— И вы хотите, чтобы я поверила вашим… словам? — Чиновница багровела прямо на глазах Ирины Сергеевны. «Боже, сколько же она, бедняжка, тратит сил, чтобы не наорать на меня или даже не укусить», — подумала Ирина Сергеевна. Чиновница резко выдохнула, беря себя в руки, и медленно отчеканила: — До прихода в горздравотдел я много лет проработала врачом, начиная от участкового врача до заместителя главврача больницы. И что-то ни разу не сталкивалась со случаями, когда болезни, уважаемая Ирина Сергеевна, излечивались бы одним взглядом.