Чтение онлайн

Поэтому когда я слышал доводы Миши и вашего мужа Якова Александровича, я довольно быстро должен был согласиться с ними…

— А разве они к вам обращались? Я думала, что это они говорили мне.

— Разумеется, они говорили вам, и вы слушали их, думали об их словах, и я не мог не прислушиваться к вашим мыслям, хотя прямо ко мне вы не обращались. Но это не главное. Главное то, что, к сожалению, они правы. И заповеди Господни и просто нравственность нельзя купить. То есть, купить их, конечно, можно, но будет им в таком случае, как вы говорите, грош цена. Они должны прорастать сами. Да, я ошибался, когда делал вам предложение об исцелении в обмен на соблюдение заповедей.

Я оставляю вам свой маленький подарок — умение исцелять, но впредь не нужно пользоваться им по принципу, который так остроумно вспомнил ваш муж: пиво только для членов профсоюза. Просто помогайте тем, кому вы хотите помочь, и кто заслуживает вашей помощи.

— Вы выглядите опечаленным…

— Не стану скрывать, да.

— Но почему?

— Уже не первый раз я наивно полагаю, что можно как-то уменьшить количество зла в мире. Увы, искусственно сделать это нельзя. Я видел множество разрушенных крепостей. Одни падали из-за звука труб иерихонских, другие под ударами стенобитных машин, подкопов, пожаров, голода. Но ту крепость, которая прячется в голове каждого человека, тот самый звериный спинной мозг, или, по-другому, рептильный комплекс, ни силой, ни с налета взять нельзя. Он слишком древний и слишком глубоко в нем спрятана безжалостная борьба за выживание, борьба, для которой нравственность — непозволительная роскошь.

Но будем оптимистами, дорогой мой друг, кора больших полушарий, то есть культура, тоже не собирается сдаваться в этой старой борьбе. Война идет, Ирина Сергеевна. Старая и тяжкая, жестокая и безостановочная.

— Но неужели вы не знаете, каков будет ее исход?

— Нет. Он далеко не предопределен, особенно сейчас, когда разум человеческий дает жизнь гигантским силам природы, а маленький рептильный комплекс отвечает тем, что в очередной раз придумывает, как подставить прогрессу ножку. И часто, увы, преуспевает. И все же будем надеяться, мой милый друг.

И позвольте мне напоследок открыть вам маленькую тайну, которую я еще никогда никому не поверял. Я часто ловлю себя на мысли, что в чем-то завидую вам, людям.

— Но вы же можете так много, Иван Иванович…

— Но не все. Я не могу оставить свой пост, который вручили мне давно ушедшие поколения. Я не могу быть предателем.

Я буду часто думать о вас, мой друг, потому что минуты, проведенные с вами, были минутами редкого счастья… Прощайте, мой милый друг. Не пытайтесь оплачивать счет, я уже сделал это. И не провожайте меня…

Иван Иванович встал, глубоко вздохнул, посмотрел на Ирину Сергеевну, улыбнулся печально, любовно и светло и исчез.

Несколько минут Ирина Сергеевна молча сидела за столом. Так грустно, думала она, ей, пожалуй, не было ни разу в жизни… И в этот момент в кармане у нее затренькал мобильный. Она поднесла его к уху.

— Слушаю, — сказала она, возвращаясь к жизни.

— Привет. Ирка, это Софья Аркадьевна. Я просто не могла не позвонить тебе. Ты первая, кто услышит сейчас последнюю сенсацию.

— Что случилось?

— Только что ко мне в лабораторию спустился сам господин директор Пышкало, он же Пышка.

— Для чего? Вручить вам приказ об увольнении?

— Наоборот, он сделал мне предложение, от которого не отказываются.

— Софья Аркадьевна, не томите.

— Пышка сделал мне предложение.

— Какое предложение?

— Выйти за него замуж.

— А вы? — рассмеялась Ирина Сергеевна.

— А я поцеловала его в усы и сказала, что я мечтала об этом моменте с самого рождения. Мы оба, твои благодарные пациенты, приглашаем тебя на свадьбу.

— Спасибо, Сонечка, и хранит вас Господь. Я счастлива за вас.