Чтение онлайн

– - И он тоже никуда от нас не денется, -- развил мысль Хорхе.
– Фехтование - это как активные шахматы: освоив его, ты быстрее принимаешь решения в сложной ситуации. А это и в футболе важно.

Впервые в жизни мне было интересно учиться в школе. Так были организованы занятия. Да, времени не хватало, но это как-то и не замечалось: настолько крепко мы погрузились в учёбу. Наша с Полиной речь незаметно изменилась на "калифорнийский русский", то есть русский язык с добавлением ряда испанских слов, а также особенностями строения предложений.

– - Таким образом, датой основания Камаевска считается 1864 год, когда через него были проложены рельсы калифорнийского участка трансконтинентальной железной дороги. Разрозненные посёлки были объединены станцией и депо. Камаевск стал железнодорожным узлом, своеобразным перекрёстком, где сходились железнодорожные пути, ведущие с запада на восток и с севера на юг, -- рассказывал нам Гарюшкин, совмещавший должность директора и преподавателя истории.

– - Можно спросить?
– Полина по привычке тянула руку, хотя в Озёрной школе этого не требовалось. Дождавшись благосклонного кивка директора, она выпалила: -- Камаевск назвали так в честь калифорнийской амазонки Анны Камаевой?

В классе раздались сдержанные смешки учеников, знавших, как город получил своё имя. Эва Чжу фыркнула и скорчила презрительную гримасу.

– - Нет, нет, -- замахал руками Феодосий Аскольдович.
– Версия, конечно, романтичная, но, к сожалению, дело было не так. Город получил название по торговой фактории Камаевых, которую построили на месте Спокан-Хауса, захваченного у англичан.

Меня как будто током ударило.

– - В каком году калифорнийцы отбили Спокан-Хаус у британцев?

– - Я полагаю, в 1820 году, во время летней кампании Карла фон Керна когда был освобождён весь север...

– - Не совсем так, -- вдруг сказал Оливия.
– Спокан-Хаус был занят в 1821 году повстанцами, а точнее калифорнийскими амазонками...

– - А ещё точнее, Братством Трилистника, -- вдруг произнесла Эва Чжу и, подумав, добавила.
– Настоящим Братством, а не тем, в которое обычно играют невыросшие дети.

Установилась мёртвая тишина. Если при словах Оливии я получил пинок с намёком от Полины, то при словах Эвы оцепенела вся группа Эпсилон. Его нарушил Гарюшкин.

– - Интересный состав у группы Эпсилон. Один потомок Владислава Павловича Ясенева, потомок Афанасия Гавриловича Сверчкова, дальняя родственница Доминики Златковской, правнучка Эммы Хэдли, сохранившая фамилию. Хорхе, если я не ошибаюсь, у твоей матери была фамилия де ла Вега?

– - У бабушки, -- поправил его Эрнандес.
– Но это ровным счётом никак не отражается на положении нашей семьи.

– - Эх, Стёпа, только наши с тобой предки никак не отметились в войне за независимость Калифорнии, потому что были далеко, -- притворно громко вздохнула Полина.

Класс облегчённо рассмеялся.

– - Как знать, как знать, -- подвёл черту под разговором Гарюшкин.
– Написал же классик: "Как причудливо тасуется колода!" На сегодня все свободны.

Я понял, что это в каком-то роде намёк на меня и моё происхождение.

Мы с Полиной шли из замка, в котором проходили в домик, где размещалась наша группа.

– - Теперь вообще нет смысла скрывать от остальных членов Братства, -- очень серьёзно сказала она. И ты же хочешь прочитать третью часть? А они могут нам помочь нам её найти!

Действительно, после того, как мы с Полиной дочитали первую и вторую части, нам стало понятно, что где-то должно быть продолжение, а то и окончание. Может быть, следовало об этом спросить Клеопатру Борисовну Горчакову, но как и где её искать, я не представлял.

Я вздохнул.

– - Хорошо. Сегодня вечером.

Я сошёл с дорожки, подождав Тима, шепнул ему: "Сегодня в шесть вечера у меня, собирай всё Братство" и, развернувшись, хотел было снова догнать Полину, как вдруг чуть не споткнулся об Эву Чжу. Та бросила на меня раздражённый взгляд и продолжила свой путь к домикам.

Вечером, невзирая на занятость, пришли все. Само собой, Полина и Тимофей явились первыми. Пришли Хорхе и Стефан, заглянул и Ростислав, с которым я даже и не успел особо познакомиться.

Я немного помялся и начал рассказывать о странной рукописи попавшей мне в руки. Едва я закончил, как Тим дрожащим голосом спросил:

– - А можно прочитать эти записки?...

– - И мне! И мне!
– зашумели остальные.

– - Мы с Полиной по очереди будем вам их сейчас читать. Только там есть одна странность. В этих записках повествование идёт от лица Владислава Ясенева. Но написано... в общем как будто их писал человек из нашего времени.

– - Тогда тем более читай!
– решительно сказал Тим.
– Мы разберемся, что к чему.

Я вздохнул, достал бумаги и начал чтение. Когда мы с Полиной закончили словами: "Да и куда мы в новогоднюю ночь отправимся?", повисло молчание.

– - Это всё?
– Спросил Тимофей.

– - Да, -- ответил я.
– Больше никаких бумаг в той шкатулке не обнаружено, хотя очевидно, что должна быть и третья часть.

– - И никаких намеков, где её искать?

– - Вообще есть, -- внезапно сказала Полина.
– Только я не поняла...

Все собравшиеся, в том числе и я, задумчиво посмотрели на неё.

– - А ты не заметил?
– удивилась она.
– Я думала, ты видел эти буквы... ладно, смотри: на первой странице первой части стоит латинская S, на последней S - Y, на первой странице второй части стоит Y. На последней же Y - H. Что значат эти буквы, особенно H, я не поняла. Но это явно ключ к тому, где спрятана третья часть.

– - Да, надо бы разгадать этот ребус, -- задумался Тим.

– - Hadley, -- вдруг сказала Оливия по-английски.

Мы удивлённо посмотрели на неё.

– - Латинская H -- первая буква моей фамилии, -- сказала она.
– Как я понимаю, S - это Сеславины: в их семье хранилась первая часть, а Y - Ясеневы, державшие у себя вторую.

– - А с чего ты так решила?
– Не веря сам себе, спросил я у Олли.

– - В моей семье вот уже 130 лет хранится третья часть, -- как-то грустно улыбнулась она.

Полина посмотрела на меня торжествующим взглядом.

***

– - Так вы не знали, что было написано в тех бумагах?
– спросил я у Клеопатры Борисовны, когда мы подошли к дому. К моему дому, а точнее, почти моему. В полные права наследства я вступал в восемнадцать лет. Но мне было позволено жить здесь на каникулах.