Чтение онлайн

– - Может и не примет, -- проворчала Эмма, появляясь за нашими спинами.
– Но рассказывать пока Ане ничего не надо.

Она подняла руку, отметая все возражения девушки, которая та была готова немедленно высказать.

– - После войны. В спокойной обстановке мы сядем на веранде в гасиенде де ла Веги или ещё где-нибудь, и Влад расскажет нам свою историю. Я сама лишь поверхностно считала. Аннет, сейчас не время забивать голову всеми странными вещами, что происходят вокруг нас.

Я пожал руку Эмме Хэдли, полностью соглашаясь с ней. Тигрёнок была немного недовольна, но смирилась, увидев полное наше согласие.

– - Так что сказал Роджерс?
– вернулся я к старой теме.

– - О! Он многое говорил. И, похоже, оправдываются самые худшие наши опасения...

Глава 3 (XIX век)

Вылазка к озеру

Орегон 1821 год

Всё стало предельно ясным. Молодую республику собирались сжать в тиски в этом году. Нанести одновременно удары с севера и юга. Мы отправили письмо Рылееву с содержанием допроса Роджерса, приложив к нему захваченные документы. Я с нетерпением ожидал вылазки в Спокан-Хаус, но она всё откладывалась. Погода не радовала, и мы ждали, когда наконец дороги подсохнут, чтобы мы смогли отправиться в путь.

В начала марта пришли очень неприятные известия. Герцог Кембриджский провозгласил Калифорнийское королевство со столицей в Анхелесе, который с этого дня именовался Ривер-Анджелес. Новоиспечённое королевство признали Британия и, -- что самое неприятное, - Россия. По этому поводу было высказано немало крепких слов, которые не принято писать на бумаге. Особенно изощрялись в адрес самого императора, именуя его не иначе как "плешивой сволочью", и канцлера Меттерниха, называемого "австрийской крысой". Но нет худа без добра. Калифорнийскую республику признали Франция, Испания и САСШ. Джеймс Монро, выиграв второй раз президентские выборы, пообещал нашей республике помощь, дворянство и купечество России высказали очень решительное неодобрение императору и собирали нам в помощь оружие, боеприпасы и амуницию. Также нам удалось купить корабли у французов по не очень высокой цене, и до Побережья они шли под французскими флагами. Старику Талейрану, правившему вместо Луи Бурбона, уж очень не терпелось вставить хотя бы лёгкую шпильку в задницу британцев.

Мы же, чтобы не терять времени даром, формировали отряд для нападения на Спокан-Хаус. Помимо меня, Жана и трёх калифорнийских амазонок, Доминика решила взять ещё трёх учениц. Правда, только одна из девушек удостоилась чести быть принятой в Братство Трилистника. Из местного гарнизона мы забирали взвод пехотинцев, и должен был прибыть артиллерийский расчёт, выданный нам от щедрой ирландской души Патрика Флэтли.

– - Доходим до этого озера, -- я водил пальцем по карте.
– Кстати, как оно называется?

– - Оно пока безымянное, -- утомлённо сказала Эмма, с которой мы обсуждали план, третий или четвёртый раз.

– - Значит, назовём его...
– - я сделал надпись карандашом на карте (я вообще предпочитал их перьям). Мне, привыкшему к шариковым и гелевым ручкам, так и не удалось научиться писать пером.
– Озером Хэдли. Оставляем основные силы, а потом мы с тобой, а возможно, и Мина едем на разведку к самому Спокан-Хаусу. Командование до нашего возвращения возложим на Аню.

– - Но почему вы не берёте меня с собой?
– возмутилась Тигрёнок.

– - А кто командовать отрядом будет?
– Парировал я.

Анна чуточку обиделась на нашу диктатуру. Поэтому остальные детали плана выслушивала надувшись, скрестив руки на груди и вставляя ехидные замечания. Эмма слегка рассердилась на то, что я назвал озеро её именем. Тяжело с этими женщинами, честное слово.

Крупный минус не очень больших городов: здесь невозможно удержать в тайне снаряжающуюся экспедицию. Во время войны интересующихся общественной жизнью граждан на порядок больше чем в мирное время. Поэтому к марту, чуть ли не весь город знал что мы что-то задумали. Меня это раздражало: среди таких заинтересованных граждан вполне могли оказаться шпионы Каткарта.

Но в то время к этому относились проще. Не как, например, в середине двадцатого века, в эру тотальной шпиономании, или в наши дни, когда об операциях войск или спецслужб можно узнать только постфактум.

Сейчас же оставалось только надеяться на то, что у Каткарта не так много людей, чтобы рассылать их по окрестным городам. Да и Крыса Роджерс был курьером, а не разведчиком. Впрочем, его можно было сбрасывать с игральной доски окончательно. В начале марта майор армии Его Королевского Величества Георга IV, Кристофер Деррик Роджерс, свёл счёты с жизнью, повесившись на верёвке, неизвестно как попавшей в его камеру.

Я выругался, получив это известие от коменданта гарнизона. Было какое-то тягостное чувство, как будто я виноват в его смерти. Хотя, конечно, это мысль столь же глупа, сколь и не нова. Идёт война. Или ты убиваешь врага, или он убивает тебя. А учитывая, сколько крови выпил из нас ныне покойный майор, так вообще я должен был испытать облегчение.

Однако было неприятно по одной просто причине: до этого я не видел лиц своих врагов, стрелял издалека. А Роджерс был не безликим безымянным "врагом" в красном мундире -- он был человеком и патриотом своей страны.

Впрочем, в день отбытия нашей экспедиции из города я выкинул из головы эти мысли и полностью сосредоточился на нашей задаче.

***

– - Повторим ещё раз, что вы делаете в наше отсутствие?
– Сидя верхом на Ганнибале, верном мустанге, я инструктировал остающихся за старших Аню и Мину.

– - Сидим, плюём в небо, ждём тебя и Эмму, -- сказала Тигрёнок.

– - Ань, совсем незачем из-за этого дурака срывать злость на Владе, -- внезапно вступилась за меня Доминика.

Дурак - это командир гарнизона капитан Головлёв. Перед самым нашим отъездом из Чинукска он громко возмущался наличием в отряде женщин. В том плане, что бабы должны сидеть дома, варить борщ, рожать и воспитывать детей.

Естественно, наши дамы взъярились на него, как стая раздразнённых кошек. Аня предложила ему поединок на саблях, а Эмма стреляться на пистолетах. Доминика отмолчалась, но по её улыбке было видно, что она поможет добить. Мне совершенно не улыбался конфликт с комендантом гарнизона, поэтому пришлось разнимать. Как водится, разнимающему досталось от обеих сторон. Девушки обиделись на то, что я не дал им проучить этого высокомерного выскочку. Капитан Головлёв -- на то, что отвёл его в сторону и довольно-таки грубо объяснил, что эти девушки ведут войну с англичанами с 1816 года, что отмечали и президент Резанов, и премьер Рылеев, а также генерал Лукасиньский особо выделил Анну Камаеву... и так далее по тексту. И что не хочет ли господин капитан принести извинения девушкам за оскорбительные и неуместные высказывания?

Головлёв не захотел. Тогда я вызвал его на дуэль, но тут вмешались офицеры, и наши, и из гарнизона, объяснив, что дуэль за один день не организовать, а нам уже пора отбывать. Я пообещал коменданту, что разговор мы продолжим по возвращении.

Девушки же, не слышавшие нашего с комендантом разговора, посчитали, что я просто отмазал его от суровой расправы со стороны наших милашек. Объяснять им было что-то бесполезно, и потому прекрасные дамы дулись на меня большую часть пути. Мысленно я пообещал себе, что в случае благополучного возвращения в Чинукск никакой дуэли не будет, а я просто сломаю пару деревянных стен этим комендантом, а если он будет предъявлять претензии, то просто подведу его под статью. Саботаж и разлагающие разговоры. Это я умею. На этом я успокоился и просто перестал обращать внимание на обиженные мордочки. Первой отошла опытная Эмма, подъехавшая ещё раз обговорить план проникновения на охраняемый британцами объект. Теперь вот Доминика. Что же касается Ани, то всё-таки она была слишком импульсивна в своих поступках. И я это понимал, потому и не сердился.