Чтение онлайн

– Кажется, какой-то портфель в приемном покое стоял. И штаны там лежат. Вам вещи принести?

Всю дорогу от люберецкой свалки до дома Ирины Тимониной Казакевич думал о том, как поступить с азербайджанцами. После разговора с Валиевым он впал в уныние.

Ясно, в чем-то сам Казакевич допустил ошибку, промазал. Возможно, азербайджанцы не те люди, не профессионалы высокого класса, как их представил посредник Маковецкий. Отказаться от их услуг? Найти через Маковецкого других исполнителей? Но и тут есть свои нюансы.

Во-первых, чтобы найти новых людей, потребуется время, которого нет. Во-вторых, и так уж слишком много народа знает об операции. В-третьих, «азеры» стараются. Казакевич своими глазами видел эти старания в квартире Яхонтовой на Чистых прудах. В том, что Тимонин еще жив, азербайджанцы не виноваты.

Подъезжая к дачному поселку, Казакевич все обдумал и принял решение. Бригадир и его команда остаются в игре. Теперь Валиева и Тимонина связывает нечто вроде кровной мести. Тем лучше, месть так месть. Значит, действовать бригадир будет не за страх, а за совесть.

Когда он вошел в дом, Ирина Павловна, одетая в облегающее черное платье на бретельках, бродила в каминном зале, голым плечом прижимая к уху трубку радиотелефона. Она извинилась перед собеседником, закруглила разговор и показала Казакевичу пальцем на кресло.

Он упал в него, посмотрел на Ирину и спросил:

– Что нового? Есть какие-то известия?

Ирина Павловна отрицательно покачала головой, села на диван и сжала виски ладонями.

– Господи, все шло так хорошо. И вдруг… Какая-то нелепость, в которую невозможно поверить. Я не знаю, где сейчас Леня, не знаю, что с ним. Я совершенно потеряла покой, сна лишилась. Когда это все кончится?

– Я тебя понимаю, – кивнул Казакевич. – Такая неприятность. Ты уже подобрала мужу костюмчик, в котором положишь его в гроб, уже вжилась в роль безутешной вдовы. Придумала, как распорядиться его деньгами, по каким офшорам их раскидать, на какие счета перебросить. Все обдумала в мелких деталях. А вышло совсем по-другому. Вместо денег – дерьмо на лопате. Муж почему-то остался жив, до сих пор где-то ходит и, кажется, неплохо себя чувствует.

– Произошла нелепая случайность…

Казакевич, не дав Тимониной договорить, передразнил ее:

– Случайность! Нет никаких случайностей. Ты во всем виновата. Тимонин торчал в этом чертовом доме всю субботу и воскресенье, а утром исчез.

– Исчез, – механически повторила за ним Ирина Павловна.

– Вот именно, – кивнул Казакевич. – Ты должна была находиться при нем все выходные. Неотлучно. Должна была следить за каждым его шагом, за каждой выпитой рюмкой и, в случае осложнений, сообщить мне. А ты как поступила? Наврала мужу, что едешь на чьи-то мифические крестины. Ты знала, что Леня тебе верит, он не станет проверять твои слова. Хотя стоило бы это сделать. Сама же отправилась на съемную квартиру ко мне. Тебе приспичило именно в этот день, в эту ночь. Черт бы тебя подрал!

– Насколько я помню, ты не сильно возражал против нашей встречи, – скривила губы в усмешке Ирина Павловна.

– К сожалению, не возражал, – кивнул Казакевич.

Ирина Павловна решила замять разговор и поднялась с кресла. Неожиданно раздался телефонный звонок, и она протянула руку к трубке, но рука застыла в воздухе от крика Казакевича:

– Не отвечай! Мы с тобой еще не закончили разговор.

– Может, что-то важное, – виновато проговорила Ирина Павловна и поднесла трубку к уху.

По тому, как напряглось лицо женщины, как изменился ее голос, Казакевич понял: стряслось что-то необычное, нечто из ряда вон…

Он привстал с кресла, приблизился к Тимониной, будто, стоя ближе, мог услышать голос в трубке. Ирина Павловна показала пальцем на параллельный телефон, стоявший на одноногом столике в углу каминного зала, и Казакевич, подбежав к аппарату, крепко прижал трубку к уху.

Звонил некто Глухарев, главный врач больницы, в которую попал Тимонин. Представившись, он поинтересовался, с кем разговаривает, и очень обрадовался, что удалось застать дома жену героя. Глухарев обрисовал ситуацию и добавил, что волноваться не нужно, состояние Тимонина вполне удовлетворительное. В настоящее время в больнице объявлен карантин. В районе вспышка желудочной инфекции. Но для супруги героя будет сделано исключение, она сможет навестить мужа уже завтра в первой половине дня.

Ирина Павловна взяла ручку и записала на отрывном листке, как добраться до больницы из Москвы кратчайшим маршрутом.

– Вы говорите, палата номер четырнадцать? – переспросила она. – Второй этаж?

– Совершенно верно, – отозвался Глухарев. – Одноместная палата. Окном во двор. Тихое место в конце коридора. У нас не президентская больница, но вашему мужу мы выделили лучшее место. Он там совершенно один. Никто не мешает ему восстанавливать силы.

– Как вы узнали мой номер телефона? Леня сказал?

– Когда вашего мужа доставили сюда, он был в легком обмороке, – охотно ответил Глухарев. – Но в кармане брюк я нашел целлофановый пакетик, а в нем документы. Водительские права, паспорт и домашний телефон на его последней странице.

– Спасибо, – всхлипнула Тимонина. – Спасибо, вы очень добрый человек.

– Это мой долг, поставить в известность близких пострадавшего.

– Даже не знаю, как вас благодарить, – Тимонина снова всхлипнула. – Завтра же утром я буду у вас. Спасибо.

– Вашему мужу спасибо, – ответил Глухарев. – Он спас людей.

– Он у меня такой. О других беспокоится, а о себе совсем не думает.

Ирина Павловна положила трубку и посмотрела на Казакевича, застывшего на месте, взглядом победителя. Сорвавшись с места, он выхватил из руки Тимониной листок с записями.

– Город Калязин Тверской области? Надо же, куда Леню занесло… Впрочем, тут, по-хорошему, два, ну, два с половиной часа езды. Молись за меня.

Сунув листок в карман, не попрощавшись, Казакевич вышел из дома и погнал машину к Москве, в район Сретенки. Валиев и два оставшихся помощника бригадира ждут ответа, гадают, отменит ли Казакевич заказ. Что ж, ждать осталось недолго. Сегодня азербайджанцы покажут, на что способны.

День уже клонился к вечеру, когда Казакевич позвонил условным звонком в дверь квартиры, снятой азербайджанцами. Бригадир сам вышел открывать, пропустил Казакевича в кухню.

– Поздравляю, – сказал Казакевич, – Тимонин нашелся, попал в больницу города Калязина с какими-то царапинами. Так что давайте по коням, к Тимонину надо отравляться. Срочно. Чтобы твой должок не заржавел.

Когда сестра убежала за портфелем, Тимонин встал и подошел к окну. Из палаты просматривался больничный двор, застроенный деревянными сараями и засаженный молодыми чахлыми тополями. На заднем плане виднелась котельная с высокой трубой, пускающей в небо черный дым, и одноэтажный кирпичный домик – видимо, больничный морг.