Чтение онлайн

– У нас только комплексы. Советую комплекс номер два.

– Давайте номер два. И еще, я хотел бы видеть Зудина.

– Валентин Петрович будет после трех.

Тимонин проглотил «комплекс номер два», даже не почувствовав его вкуса, выпил стакан водки и покинул «Императрицу», не зная, чем себя занять. Он долго бродил по улицам, пока не наткнулся на витрину, заставленную манекенами в париках и надписью «Парикмахерская» по стеклу. Зашел в тесный мужской зал, где, читая газету, скучал один-единственный пожилой мастер. Занял кресло и велел побрить себя и сделать хорошую стрижку.

Через двадцать минут мастер закончил работу, помассировал гладко выбритые щеки Тимонина вонючим кремом. Тимонин встал с кресла, подошел ближе к зеркалу и повертелся перед ним.

– Модельная стрижка, суперлюкс. – Мастер поднял кверху большой палец и огласил цену.

– И за это дерьмо я еще и платить должен? – удивился Тимонин.

– Модельная стрижка, – повторил мастер. – Так стригутся…

– Лавочники с вашего поганого базара.

– Но как же, – попытался вставить слово мастер. – Я ведь…

– Пошел к черту, идиот! – пнул ногой кресло Тимонин, взял портфель и вышел из парикмахерской, хлопнув дверью так, что треснуло стекло в витрине.

Послонявшись по городу еще какое-то время, он уже знакомой дорогой вернулся обратно к «Императрице».

За то короткое время, пока Тимонин бесцельно слонялся по городу и освежался в парикмахерской, жизнь Валентина Петровича Зудина изменилась коренным образом. Он пережил тяжелую душевную травму и проводил взглядом корабль семейный жизни, пошедший ко дну.

Неделю назад Зудин, придравшись к пустяку, уволил бармена. На самом деле причиной увольнения стала не продажа «левой» водки, а пошатнувшееся материальное положение хозяина «Императрицы», уже давно влачившей жалкое существование. Теперь Зудин из соображений экономии сам подавал горячительные напитки посетителям и прикидывал, к чему придраться и кого из официанток уволить следом за барменом.

Страдания Зудина усугубляла жена Алла. Он подозревал, что неработающая супруга в его отсутствие погуливает с Осетровым, грузчиком с мебельной фабрики. Этот поганец поддерживал отношения с ней еще до того, как Алла связала свою жизнь с Зудиным. Сердце супруга чуяло: та любовь не оборвалась, она продолжается под носом обманутого мужа, и он время от времени устраивал ей проверку.

Вот и в этот день он решил неожиданно средь бела дня нагрянуть домой, в городской пригород, где свил семейное гнездо в небольшом доме с мансардой и фруктовым садом. По дороге Зудин размышлял о том, как половчее застукать жену на месте супружеской измены. Он пришел к выводу, что Алла ловка и расчетлива, на примитивную уловку не попадется. Наверняка сейчас она действительно стряпает на кухне или смотрит телевизор, изображая из себя добродетельную супругу.

Зудин остановил машину на параллельной улице, постучал в наглухо закрытые ворота соседа. Не дождавшись ответа, открыл калитку никем не замеченный, прошел соседский участок, перелез через низенький забор и оказался на задней половине своего огорода. Неслышным кошачьим шагом прокрался к окнам спальни. Шторы задернуты, с чего бы это? Он поднялся на цыпочки и заглянул в окно. В первые мгновения Зудин ничего не увидел, только пару горшков с комнатными растениями на подоконнике. Наконец сообразил заглянуть в пространство между двумя плотными занавесками.

Свет в комнате погашен, но внутри кто-то есть. Зудин прищурился, напрягая зрение, и словно получил ножом в грудь. Предчувствие его не обмануло, Алла действительно в отсутствие мужа путается с грузчиком.

Постепенно мужское любопытство перебороло эмоции, Зудин поднялся, снова заглянул в окно. Алла скинула с себя халат, и любовники повалились на кровать. Зудин подавил стон, рвавшийся из груди, на несколько секунд смежил веки.

– Будь ты проклята, тварь поганая! – шептал он себе под нос. – Все, тебе не жить.

Он обежал дом и прежним маршрутом добрался до забора. Перебрался через загородку, галопом промчался по соседскому участку, закрыл за собой калитку. Он сел в машину и, вставляя ключ в замок зажигания, заметил, как дрожат руки.

– Тебе не жить, гадина, – повторил Зудин словно заклинание. – Не жить.

По дороге волнение немного улеглось. План дальнейших действий сложился в голове легко, словно домик из детских кубиков. Зудин не станет горячиться и не запятнает кровью собственные руки. Сегодня вечером в «Императрице» собираются члены националистического движения «Штурмовик».

Лидер «Штурмовика», Игорь Юрьевич Лопатин, старый приятель Зудина и всегдашний партнер по картам. Его ребята запросто разберутся с Аллой и Осетровым. Хоть завтра же. Инсценируют ограбление, во время которого хозяйка якобы подвернулась под руку грабителям. И тем не осталось ничего другого, как проломить ее башку кочергой. Но куда убедительнее будет выглядеть инсценировка несчастного случая, скажем, пожара. Конечно, дом жалко. Но это далеко не царские хоромы. Да и Зудин после того, что здесь случится, не сможет жить в этом проклятом месте. Так что гори дом синим пламенем. А с ним вместе и память о бывшей жене, которая оказалась неблагодарной тварью.

Зудин остановил машину возле черного входа в «Императрицу», в коридоре наткнулся на официантку Сухову, курившую у туалета. Хотел пройти мимо, но женщина перегородила ему дорогу.

– Валентин Петрович, в зале за угловым столиком вас какой-то мужчина ожидает. Он уже второй раз приходит. Такой симпатичный, в цветной шелковой рубашке и сандалиях.

Зудин прошел в зал, гадая, кого принесла нелегкая. Действительно, за угловым столиком допивал вторую бутылку пива незнакомый брюнет в цветной рубашке навыпуск. Подойдя к столику, Зудин назвал себя.

Тимонин поднялся, пожал протянутую руку.

– Я – друг покойного Вити Окаемова.

Валентин Петрович слегка опешил и насторожился: двоюродного племянника он не видел уже много лет, хотя заочно и одалживал у него деньги. На Витькиных похоронах не присутствовал, потому что на наследство не рассчитывал, а дорога до Москвы и сопутствующие траты представлялись слишком значительными. А вот долги с него могли спросить «добрые люди». Может, и этот за долгом приперся, на хвост хочет сесть? Тогда напрасно деньги проездил.

– Очень, просто очень приятно, – улыбнулся он затравленной улыбкой.

– Я приехал выполнить последнюю волю Окаемова, – сказал Тимонин. – Передать вам некоторую сумму наличными. – Поднял с пола портфель и постучал по нему ладонью. – Половина лежащих там купюр – ваша.

Господи, какие деньжищи! Зудин почувствовал слабость в ногах и приземлился на стул.

С раннего утра Боков и Девяткин были на ногах. Покинув спящий дом на Рублевском шоссе, они доехали до аэропорта Домодедово, оставили машину на платной стоянке и заняли очередь. Напрасно. Билеты на девятичасовой и на более поздние рейсы распродали еще вчерашним вечером. Девяткин долго стоял перед окошком кассы, барабанил в запертую дверь администратора, того не оказалось на месте.