Чтение онлайн

Казакевич, наконец, выпустил руку Девяткина и предложил присесть. Боков, чувствуя себя лишним, тем не менее остался на месте, недвижимым взглядом вперившись в телевизионный экран. Юрий пересказал события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Свой рассказ он закончил словами:

– Я вижу, что ничем не смог помочь. Вы на меня рассчитывали, а я, так сказать, не оправдал ожиданий. Даже не знаю, что делать дальше. Может, вам стоит все-таки обратиться в полицию?

– Отпадает, – задумчиво ответил Казакевич. – Теперь мы точно знаем, что Леня жив. Это главное. Так зачем нам нужна полиция? Что, мы сами не найдем человека?

– Вам виднее, – покорно согласился Девяткин. – Жаль только, я не пригодился. Наверное, придется вернуться туда, откуда приехал, – в свою дыру. И наконец достроить веранду на даче.

…Девяткин не собирался возвращаться в свою дыру, чтобы достраивать на даче веранду. Он с пользой провел всю вторую половину сегодняшнего дня. Из номера придорожного мотеля связался со старым приятелем Костей Фоминым, заместителем начальника одного из отделов ГУВД и попросил по старой дружбе быстро прояснить парочку вопросов.

Рассуждал майор просто и логично. Тимонин, по забывчивости или от испуга, оставил в больничной палате свои документы и старые латаные штаны. Но не ушел же он из больницы в чем мать родила? Возможно, воспользовался одеждой того самого человека, труп которого Девяткин видел в четырнадцатой палате. Тимонин и тот убитый мужик примерно одного роста и одной комплекции. Значит, и одежда должна подойти.

А что, если в одежде находились и документы покойника? Шанс невелик, но чем черт не шутит. Итак, нужно выяснить личность больного, убитого в четырнадцатой палате. И на всякий случай узнать, не покупал ли кто по его паспорту билет на поезд или самолет в течение последних двенадцати часов.

Фомин сказал, что немедленно свяжется с информационным центром ГУВД и ответит на все вопросы от силы через два часа. Девяткин лег на кровать, накрылся газетой и стал ждать. Боков занял свою койку, уставился в потолок. Меланхолия вновь посетила его истерзанную душу. В течение ближайшего получаса он десять раз повторил, что ничего у них не выйдет, а искать Тимонина по чужому паспорту – дохлый номер.

Ровно через два часа Фомин сообщил следующее: человек, убитый в больнице выстрелом в пах из ружья двенадцатого калибра, – полковник пожарной службы Белобородько Василий Антонович. Сорока девяти лет от роду, был прописан в Московской области, паспорт – серия, номер… Женат вторым браком, имеет взрослого сына от первой жены… Короче, рутина, но дальше – интереснее. Покойный Белобородько нынешним утром купил билет на самолет до Волгограда. Рейс 1299 вылетел из аэропорта Домодедово по расписанию, в девять пятьдесят пять утра. Белобородько зарегистрирован среди пассажиров данного борта.

«Ну, как тебе информация? – спросил Фомин. – На бутылку тянет?» – «Я буду у тебя в ближайшую неделю, поставлю ящик, – ответил Девяткин. – Только не поднимай шума. Человек с паспортом Белобородько – не преступник, а мой друг, вместе в Афгане воевали. Это недоразумение». – «Я по природе молчун, – ответил Фомин. – Но насчет ящика – ловлю на слове…»

После долгой паузы Казакевич вздохнул.

– Конечно, это решать вам, возвращаться или остаться здесь, – сказал он. – Но, по правде говоря, Ирина Павловна на вас очень рассчитывала. И я надеялся. Вы – та соломинка, за которую она хватается. Вы – единственная надежда. Понимаете?

– Понимаю, но боюсь…

– Ничего не бойтесь, – посоветовал Казакевич. – Деньги на расходы и на все прочее – не проблема. Главное – постарайтесь найти Леню. Кстати, Саша вам помогает? – Он кивнул на застывшего в кресле Бокова.

– Без него я, как без рук.

– Вот и прекрасно, – обрадовался Казакевич. – Ведь у вас уже есть какие-то новые мысли, зацепки?

– Я так устал после вчерашних приключений, – развел руками Девяткин. – Возможно, мысли появятся завтра. А пока…

– Понимаю, понимаю. Вы отдыхайте.

Казакевич еще минут пять поохал, повздыхал, заявив, что, будь его воля, он Девяткина наградил бы медалью «За отвагу». После чего решил, что его миссия выполнена, и откланялся. Хлопнула входная дверь, по дороге зашуршали шины отъезжающего джипа.

– А знаете что? – неожиданно заговорил Боков, долго хранивший молчание. – Пока вы тут беседовали, я кое-что вспомнил насчет Волгограда. Еще совсем недавно фирмой владели три компаньона: Тимонин, Казакевич и Виктор Окаемов, который умер от лейкемии. У Окаемова не было близких родственников – ни сестры, ни брата, ни живых родителей. Только родич дядя Коля Попов в той самой деревне, где мы были. И вот я вспомнил один давний разговор между Тимониным и Окаемовым. Дело было перед Новым годом. Окаемову в кабинет принесли почту, он вытащил из стопки открытку с поздравлениями. Очень удивился и говорит, мол, Зудин нашелся из Волгограда. Давно не писал – и, на тебе, выплыл, с Новым годом поздравляет. Но открытка – это только прелюдия к настоящему разговору. Спорю, говорит, на рубль, Зудин со дня на день позвонит и попросит денег взаймы. Естественно, без отдачи. И засмеялся.

– Зудин, говоришь? Что это за личность?

– Они между собой разговаривали, Окаемов и Тимонин. Я только слушал. Так вот, Леонид тогда тоже спросил, кто такой Зудин. А Окаемов ответил, мол, дальний родственник, седьмая вода на киселе. Держит какую-то забегаловку на окраине Волгограда и прогорает на всех начинаниях. Его фирменное блюдо: присылает открытку с поздравлениями, а спустя неделю звонит и просит выслать денег. Вот и весь разговор.

– Не ошибся, фамилия точно Зудин?

– В именах я не ошибаюсь.

– Саша, я всегда говорил, что у тебя светлая голова. Завтра, тем же рейсом мы вылетаем в Волгоград.

Тимонин приземлился в Волгограде поздним утром, когда солнце еще не достигло зенита, но жара обещала побить рекорд столетней давности. Плавился битум, женские каблучки сверлили дырки в мягком, как пластилин, асфальте. Над летным полем поднималось знойное марево, словно по бетону струила свои воды прохладная река.

Сойдя с трапа, он дошагал до здания аэропорта, вышел из него на улицу, взял такси и велел водителю гнать в какой-нибудь магазин, где продают одежду. Перед центральным универмагом Тимонин не отпустил машину, попросил подождать, а сам поднялся в секцию готовой одежды.

В примерочной кабинке он сбросил с себя ненавистную форму. Примерил легкие брюки, яркую рубашку с восточным рисунком и желтые сандалии. Глянул в зеркало. Собственное отражение ему не понравилось. Он решил, что выглядит паршиво – в этой яркой рубашке и ядовито-желтых сандалиях сильно смахивает на сутенера с Тверской улицы, но выбирать было не из чего.

Когда он снова садился в такси, по ступенькам универмага сбежала продавщица с большим прозрачным пакетом, в котором лежала свернутая полковничья форма.

– Гражданин, вы забыли свои вещи! – задыхаясь от бега, крикнула девушка. – В примерочной оставили.

– Вы ошиблись, – захлопывая дверцу, ответил Тимонин. – Это не мои вещи.

Такси умчалось, а девушка осталась стоять на площади, прижимая к груди огромный пакет.

– Куда дальше едем, товарищ полковник? – спросил таксист.

– В ресторан «Императрица», – приказал Тимонин.

Заведение с величественным названием «Императрица» помещалось на городской окраине, в старом кирпичном задании, занимая подвал и пристройку первого этажа. Тимонин расплатился с таксистом, вошел в ресторан, больше напоминавший рабочую столовую. Вдохнув неаппетитные запахи, он сел за круглый стол у витрины с видом на пыльную улицу и попросил официантку принести чего-нибудь повкуснее.