Братство выживших
Шрифт:
Через окно Тимонин наблюдал, как к крыльцу подъехал запыленный «газик» с брезентовым верхом. Водительское место занимал какой-то бритый наголо мордоворот. Кажется, Леонид пил с ним вчерашним вечером. Впрочем, эти детали сейчас уже не вспомнить.
Лопатин посмотрел на часы и подумал, что госпоже Зудиной жить осталось всего ничего.
К дому на далекой окраине Волгограда подъехали, когда вечерние сумерки переродились в черную беспросветную ночь. Лопатин наказал водителю погасить габаритные огни, не включать радио и никуда не отлучаться от машины. Затем взял Тимонина за локоть, провел через калитку. По неприметной в темноте тропинке они прошли к дому. Возле крыльца стало светлее, в освещенных окнах можно было разглядеть, как по комнате движутся какие-то тени, под потолком сияет шестью рожками люстра из цветного стекла.
Когда Лопатин распахнул дверь в комнату, два голых по пояс мужика, склонившиеся над широкой кроватью, распрямились как по команде и оглянулись на дверь.
– Свои! – заорал Лопатин и поднял в приветствии правую руку.
Мужчины расступились, и Тимонин увидел на кровати раздетую до трусов полную женщину. Ее руки и ноги были прикручены бельевыми веревками к деревянным резным спинкам, рот заклеен белым квадратом пластыря. На ногах несколько ножевых порезов. Лопатин снял с плеча ремень сумки, сбросил с себя рубашку. Подошел к кровати, задрал ногу и опустил подметку ботинка на живот женщины.
– Твой муж был очень расстроен! – выкрикнул он. – У него слабое сердце, а ты его дожимаешь, гадина. Вчера он своими глазами увидел, как ты ему изменяешь с какой-то сволочью.
Женщина заплакала, что-то промычала в ответ. Лопатин вернулся к застывшему в дверях Тимонину, взял его за руку и со словами «чувствуй себя, как дома» усадил на кровать. Затем полез в сумку, вытащил фотоаппарат и сделал несколько снимков. Тимонин, окончательно впавший в прострацию, заулыбался счастливой улыбкой идиота.
– На добрую память, – пояснил Лопатин.
Он вложил в руку Тимонина охотничий нож с длинным клинком, достал из сумки видеокамеру, подсоединил аккумулятор. Припав глазом к видоискателю, нажал кнопку. С разных точек комнаты Лопатин снимал Тимонина, безучастно сидящего на краю кровати рядом с беспомощной жертвой. Тимонин тупо улыбался и перекладывал из руки в руку охотничий нож, не зная, что с ним делать.
Наконец, поднес нож к губам и языком лизнул окровавленный клинок. Отличный план, потрясающий типаж: беспощадный убийца, наслаждаясь видом крови, готовится нанести жертве смертельный удар.
Затем Лопатин передал камеру одному из своих помощников, показал, с какой точки следует снимать. Сам уселся на кровать, вложил в руку Тимонина стопарь, обнял его за плечи. Акт второй: лучшие друзья за рюмкой водки. При монтаже можно будет вырезать Лопатина или оставить все, как есть. Там видно будет.
Один из помощников копался в кухне, он отсоединил от редуктора газовый баллон, затащил его в комнату. Повернул вентиль, и газ зашипел, вырываясь из отверстия.
– Ахтунг, воздушная тревога! – заорал Лопатин. – Срочная эвакуация личного состава!
Он взял камеру и сделал еще один длинный общий план. Тимонин сидит в кресле рядом с шипящим газовым баллоном, на кровати извивается женщина, прочитавшая в глазах убийцы сценарий своей смерти. Ну, тут и читать нечего. Ежу неграмотному все понятно. Мужики подхватили Тимонина под руки. Он так окосел с последнего стакана, что сам уже не мог идти. Ноги волочились по полу. Его вытащили на улицу, поволокли к машине.
Лопатин, оставшись в комнате один, надел рубашку, побросал вещи в сумку, снял аккумулятор с камеры. Подошел к кровати и не удержался, лезвием охотничьего ножа прочертил по лбу и щекам Зудиной кривые ломаные линии. Женщина уже не сопротивлялась, не взбрыкивала ногами, не дергалась, лишь безучастными пустыми глазами наблюдала за своим мучителем.
С сумкой на плече Лопатин выскочил на улицу, захлопнул дверь. Отбежав к забору, открыл калитку и выглянул на улицу. Все уже в машине, водитель завел двигатель. Можно заканчивать. Лопатин достал со дна сумки ракетницу, переломил ее и вставил сигнальный патрон. Он поднял руку, совместил ствол и переплет освещенного окна.
Ракета прочертила короткую дымную полосу. Звякнуло разбитое стекло, раздался негромкий хлопок. Потом грохнул взрыв. Из окон вылетели стекла, вырвались высокие языки пламени, взлетевшие к темному небу. Крыша поднялась и опустилась на место, стряхнув с себя листы шифера. Затрещали стропила, но дом устоял. Истошно завопила женщина на соседнем участке. Входная дверь, выбитая взрывной волной, пролетела два десятка метров и чуть не накрыла собой Лопатина, едва успевшего отскочить в сторону.
«Газик» сорвался с места, виляя из стороны в сторону, покатился по улице, освещенной всполохами пожара, и скрылся за поворотом.
Глава 21
Самолет из Москвы прилетел в Волгоград с получасовой задержкой. Еще четверть часа Девяткину потребовалось, чтобы дождаться, когда из салона выйдут все пассажиры, и забрать у командира корабля два пистолета Макарова и запасные обоймы, сданные летчику на ответственное хранение на время полета. Наконец Юрия пропустили в кабину пилотов, он расписался в журнале и рассовал стволы по карманам.
В аэропорту Девяткин и Боков взяли такси и направились прямо в «Императрицу». В этот вечерний час в ресторане, как всегда, посетителей оказалось негусто. На будний день никто не заказывал ни банкетов, ни торжественных ужинов, ни скромных фуршетов. Спутники миновали крошечный вестибюль, остановились в дверях зала, оценивая обстановку. В «Императрице» создали некое подобие уюта. Верхний свет потушили, задернули шторы, на столы, занятые посетителями, поставили светильники, слабые лампочки сверху закрывали оранжевые бумажные нашлепки.
– М-да, диспозиция ясна, – принюхавшись, Девяткин повернулся к Бокову. – Здесь ужинать мы не будем.
К посетителям подошел метрдотель Муравьев, мужчина плотного сложения, и предложил занять лучший столик у эстрады. Девяткин кивнул на ярко освещенный бар в противоположном углу зала.
– Мы только выпьем по рюмке, – сказал он. – А Зудина где можно найти?
– Вон он, Валентин Петрович, за стойкой, – кивнул в сторону бара метрдотель.
Ровно в шесть вечера Зудин заперся в своем кабинете, зашторил окна и перед зеркалом облачился с серый пиджак с блестками. Затем снял со стены картину с сельским пейзажем, открыл дверцу замурованного в кирпич сейфа и дважды пересчитал деньги, полученные вчера от Тимонина. Запечатал в конверт сумму, которую обещал заплатить Лопатину, и убрал деньги на прежнее место. Да, богатым человеком начинать новую жизнь куда легче.
Шесть тридцать – время открытия бара. Зудин занял место бармена пятью минутами раньше. Он обслужил трех постоянных клиентов, рассевшихся на одноногих табуретах с другой стороны стойки, и, кинув взгляд на входную дверь, увидел двух мужчин в приличных костюмах, беседовавших с метрдотелем. В эту секунду Зудин еще не подозревал, что в ресторан пришли не просто посетители – пришла большая беда.
Вчерашним вечером он обсудил с фашистом Лопатиным все детали будущей акции. Сошлись на том, что пожар в доме Зудина, гибель жены в огне – тот идеальный вариант, лучше которого ничего не придумаешь. Несчастные случаи, увы, происходят каждый божий день. А пожары не щадят никого, даже жен бизнесменов…