Чтение онлайн

Девяткин отошел к столу, бегло просмотрел фотографии, отпечатанные ночью покойным Лопатиным. Карточки – одна страшнее другой. Изрезанная женщина лежит на кровати, рядом сидит Тимонин с ножом в руке. Некогда любоваться. Он взял со стула спортивную матерчатую сумку, сгреб в нее фотографии, затем отсоединил от телевизора видеокамеру и тоже положил в сумку. Присев на корточки, надел на Тимонина ботинки… Теперь, кажется, все. Пора делать ноги.

Поддерживая Леонида за плечи, Юрий вывел его из дома, довел до ворот и свернул в камыши, где под «Жигулями» в ожидании новых взрывов и стрельбы прятался Боков.

– Саша! – заорал майор. – Помогай!

Боков выполз из-под машины, распахнул заднюю дверцу, помог усадить Тимонина на сиденье. Девяткин раскрыл пластиковый пакет, снял обертку с разового шприца, отломил головки у двух ампул реланиума. Втянув лекарство в шприц, он сел рядом с Тимониным, потрепал его по голове и сказал:

– Я сделаю тебе укол. Так доктор прописал. А потом мы поедем на этой вот машине в Москву. И ты проспишь всю дорогу. Хорошо?

– Я не хочу спать. Я уже спал.

– Придется еще поспать. Я даже не буду спускать с тебя штанов. А ты пока водочки выпей. В последний раз.

Не дожидаясь новых возражений, Девяткин воткнул иглу через брючину в бедро Тимонина, ввел лекарство. Затем выбросил шприц, вылез из машины и спросил Бокова:

– Как здесь оказались эти кавказцы? Твоя работа?

Боков погладил пальцами сломанный кровоточащий нос.

– В туалете аэропорта мне приставили нож к горлу. Они бы мне… Я думал, мы как-нибудь выкрутимся. В нашем самолете их не было. Я полагал…

– Ладно, может быть, так оно и лучше, – махнул рукой Девяткин. – Теперь садись за руль и заводи, – приказал он. – Через десять минут Тимонин вырубится и проспит, как минимум, четырнадцать часов. Я сейчас вернусь.

– Вы куда?

– Ботинки там оставил.

Девяткин побежал к дому. На веранде сунул ноги в ботинки, но, вместо того, чтобы вернуться к машине, прошел в кухню. В это время Валиев уже дважды попробовал поднять крышку, но ничего из этой затеи не получилось. Тогда он спустился вниз и стал ползать по бетонному полу погреба, пытаясь в темноте нашарить руками пистолет, но тот как сквозь землю провалился. Тут наверху загрохотали чьи-то шаги, и он замер, вслушиваясь в эти новые враждебные звуки.

Девяткин остановился перед люком, сдвинул в сторону мешки с селитрой, взял закатившуюся под стол гранату, выдернул чеку. Ухватился рукой за металлическую скобу люка, приподнял крышку. Бросив гранату в темную глубину погреба, отпустил скобу, в три прыжка выскочил из кухни и рухнул на пол комнаты.

Дом до основания содрогнулся от мощного взрыва, но устоял. С потолка полетели оторванные доски, куски фанеры, цементная крошка. Рухнула печка, завалив кухню кирпичами. В воздухе поплыл удушливый дым разгорающегося пожара и тошнотворный запах горелого мяса.

Девяткин выскочил на веранду, вытащил из ящика последнюю гранату. Отбежав к воротам, оглянулся и запустил гранату точно в окно большой комнаты. Рвануло так, будто в чистом утреннем небе прокатился громовой раскат. Передняя стена дома повалилась в сторону двора. Над развалинами поднялся столб густой серой пыли. Из-под раскатившихся бревен вылезли огненные языки.

Когда «Жигули» домчались до поворота степной дороги, Тимонин спал, повалившись на сиденье и прижимая к груди недопитую бутылку. Сидевший сзади Девяткин оглянулся. Бывшая база мелиораторов полыхала, как масляный факел; высоко к небу поднимался столб темного дыма.

Тимонин, одетый в трусы и майку, сел на кровати и осмотрел незнакомую комнату. Полумрак. То ли ранний вечер, то ли утро. Дом не городской, стены из тесаного леса, потолок из некрашеных, потемневших от времени досок. Выцветшие фотографии незнакомых людей в самодельных рамках. Пахнет, как в погребе, сыростью и гнилью. В оконное стекло бьются крупные дождевые капли.

Девяткин, сидя за столом, чистил картошку. Увидев, что Тимонин проснулся и, кажется, пришел в себя, вытер руки полотенцем, придвинул стул к кровати.

– Что происходит? – спросил Леонид.

– Все нормально. Ты в безопасности, среди своих.

– Юра? Как ты здесь оказался?

Девяткин вздохнул, не зная, с чего начать: с конца, с начала или с середины. Но с чего ни начинай, повествование выйдет долгим и трудным.

– Я приехал в Москву, тебя искать, – ответил он. – Ты пропал неизвестно куда, вот я и приехал. Выходит, ты ничего не помнишь? Совсем?

– Нет, помню, – покачал головой Тимонин. – Была суббота. Я сидел в своем загородном доме на Рублевке. Кажется, выпивал. С кем-то разговаривал по телефону. А что случилось дальше… Я нажрался до беспамятства? Точно. Чувствую, что вчера здорово нахрюкался.

– Ты не пил уже двое суток, – заметил Девяткин.

– Где мы находимся?

– В Подмосковье, в избе моей дальней родственницы. Старушка пустила нас на время. Позавчерашней ночью мы с Боковым привезли тебя сюда из Волгограда. Все это время тебе кололи снотворное и всякие лекарства, кормили тебя с ложечки, чтобы ты проспался и пришел в себя. Вчера тебя осмотрел психиатр Вадим Ильич Щеголев, которого я привез сюда из Москвы. Помнишь его? В общем и целом старик тобой доволен. Он сказал: ты очухаешься не сегодня, так завтра.

Тимонин прижал ладонь к затылку, стал совершать вращательные движения. Затем потянулся к пачке сигарет, прикурил. Девяткин молчал. Ясно, на больную голову друга лучше вываливать сразу всю правду, как кирпичи из мешка. По-другому нельзя.

– Какой сейчас день?

– Двадцать восьмое июля. Первый прохладный и дождливый день за все жаркое лето.

– Июля? – переспросил Тимонин. – Господи! Сколько же времени прошло… Так что же со мной случилось?

– За это время произошло многое. Сейчас из сельпо вернется твой помощник Боков. Он складно умеет рассказывать.

– И он здесь? Так… Ну, пока его нет, ты рассказывай.

– Ну, – замявшись, начал Девяткин, – ты был не в себе, пережил сумеречное состояние. За тобой охотился целый отряд наемных убийц, которых наслал Казакевич. Охота неудачная. Как видишь, ты жив, а они… Им не повезло. Затем… Твоя жена Ирина Павловна исчезла неизвестно куда. И вряд ли найдется. По моему глубокому убеждению, ты овдовел. Тоже работа Казакевича. Далее… Казакевич чуть не проглотил весь твой бизнес. Но тут, надеюсь, мы ему сильно помешаем. Уже помешали.