Чтение онлайн

— Я НЕ ЗНАЮ, — понял пантомиму Олег.

— Так кому ж это знать, как не тебе, чертова космическая псина! — заорал Олег и его тут же вырвало желчью. При этом он дополнительно обгадился кровавыми сгустками. Все это шлейфом плыло за ним в невесомости. Неужели так рождаются кометы?

Реестр очень удивился вспышке агрессии от микроскопической пылинки. С ним никто и никогда себя так не вёл, даже Хозяин, который, случалось, наказывал, ну так то Хозяин…

Реестр всмотрелся в странную своенравную пылинку, отчего у Олега лопнул в глазу, наверное, уже миллионный сосуд. Его мутило. Рвать было нечем.

Поэтому Олег просто заплакал в бессильной стариковской манере.

И звездный пёс сделал странное. Он облизал Олега шершавым серебряным языком, отчего тому вдруг стало значительно легче. Олег почувствовал странное вдохновение, которое пощекотало его нутро пузырьками, будто шампанское.

И он начал видеть реестр в цвете и понимать Сущее без мучительных мыслеобразов, бьющих по глазам, отнимающих последнее здоровье.

— Ты ищешь её? — спросил Звездный Пес и показал Олегу фото сестры под пальмой.

— Да! Где она, отвечай!

— Я не знаю.

— Как такое вообще возможно? Ты же мера всего сущего? Ты же сам всё сущее?

— И так бывает, — вздохнул пёс, который вдруг сделался меньше и положил себе на башку правую лапу. Почти как человек. — Но я могу с ней разговаривать. Мне очень одиноко.

— А как давно она здесь? Почему ты не задумываешься, что ей тоже жутко одиноко — в пустоте и неизвестности?..

— Вместе легче. Она очень трепетный собеседник. Так много предугадывает… А как она тут давно? Порой мне кажется, что мы тут были всегда.

— Я могу с ней поговорить? — вскинулся Олег. От резкого движения в невесомости его закрутило вокруг своей оси.

— Не знаю. Могу попробовать.

Перед глазами Олега словно раздвинулось перевёрнутое окошко камеры-обскуры.

Под резным пальмовым листом стоял, устремив упрямый взгляд в бесконечность, перевёрнутый… Олег.

Тот Олег, который застыл в черноте перед экраном, ошарашенно посмотрел на свои руки, и увидел, что руки эти женские, узкие, до боли знакомые.

— Алина? — спросил Олег, взирающий из экрана.

— Олег? — обреченно отозвалась Алина, разглядывающая свои руки в чернильной пустоте.

— И так тоже бывает, — вздохнул Звёздный Пёс.

— Где ты? — зажал двумя пальцами виски Олег.

— Где ты? — всплеснула руками Алина.

— Где я?

— Где я?

Им вдруг пришёл в голову странный образ, что кто-то из них киль, а кто-то — мачта, и они обречены существовать в противоположных стихиях, оторванные друг от друга. Будучи при этом одним целым.

А потом Олега, точно Олега, выплюнуло из Великого Реестра.

Позже удивлённая Елена, которая выслушала сбивчивый рассказ, сообщила, что он был поцелован Реестром и сделался от этого уникальным. Таких… таких в данный момент больше нет.

На вопрос, что это значит, Елена задумалась и ничего не ответила.

Реестр знает.

Наверное.

— Где она? — спросил у себя Старина Ре, — Я и правда не знаю. Но эти двое просто не могут быть рядом! Это слишком противоестественно. И опасно. Да, слишком опасно.

Ты обладаешь

Сердцем из глины.

В дикой вроде не такие живут.

Ты не нужна и дельфинам.

Ты обожаешь

Воду из крана.

Если ты хочешь бывать на плаву,

Не подходи к океанам.

***

Глава 17. Замыкая круг

Олег вышел из «Пищемаркета» с бумажным пакетом, набитым продуктами. Когда он вешал лямки на руль верного «Росинанта», Элиса подала голос:

— Я в курсе твоих похождений с этой Еленой Гутенберг. Которая «полномочный представитель будущего».

— И? — Каспер, зажав велосипедную раму между бёдер, вскрывал энергетический батончик. Упаковка шуршала, но не поддавалась.

— Придумай, как отвадить её от сороковых годов. Она все расклады портит. Иначе я найду других людей, которые решат проблему. Поверь, тебе это не понравится. Котик.

Старый долг

Воронеж-2033, 26 ноября

Поразительно тихими стали города с пришествием электромобилей. Оказывается, вовсе не разноцветные яркие пятна фонарей, реклам и стоп-сигналов выворачивают из горожан душу. Выжигают волю. И даже не смог, который першит в горле. Нет. Тяжелее всего homo urbanicus переносит какофонию из шумов — которые то визжат сиренами, то рокочут двигателями, то сигналят, то издают шинами звук открываемого скотча. Но всегда сливаются в отвратительный ком, который отражается от домов, образует кошмарные звуковые водовороты. И ужас никогда не заканчивается.

От этой перманентной атаки ноги сами несут под защиту герметичных стеклопакетов. В глухую бетонную норку.

Олега Каспера колёса верного «Росинанта» несли прямо под высокий виадук — на редкость тихое местечко. Вот та самая опора, под которой назначено. Выцветшее граффити гласило: «Ссыкуны и шлюхи» и, конечно, было в чём-то право.

Олег спешился, прислонил велосипед к бетону и посмотрел на часы: четверть девятого. Достаточно, чтобы поздненоябрьский город накрыла тьма в бесчисленных пятнышках уличных огней.

Поморгав фарами, мимо прокатил кроха-микроавтобус неизвестной марки. Он был неприметного мышиного цвета.

Олег застегнул горло на болоньевой куртке, тоже неприметной, оседлал «Росинанта» и пошуршал следом.

Два транспортных средства спустились по крутой асфальтовой дорожке, которая сначала вильнула влево, а потом закончилась внушительной полупустой парковкой перед входной группой Центрального парка.

Микроавтобус вырулил в укромный уголок, туда, где скучали мобили, оставленные на зиму.

Фары погасли.

Олег приковал углепластикового коня к столбу и обогнул микробус справа. Там оказалось водительское место, где сидел, барабаня пальцами по рулю, Порфирий. Он был одет в зимний спортивный костюм с поднятым капюшоном и напоминал инфарктного дедушку в кокошнике.

Хмыкнув, Олег обогнул мобиль и уселся слева — на пассажирское сиденье. Оно скрипнуло.

Порфирий нажал явно самодельную кнопку под торпедо, и стёкла мобиля потемнели. Раздался еле различимый гул.

— К чему такая секретность, босс?