Чтение онлайн

Я рад, что "Утка" проиграла", - сказал Трумэн, узнав новость.

* * *

Политические кампании и общие, хотя и разрозненные, амбиции сближали братьев Даллес в конце 1940-х - начале 1950-х годов. Разница между ними заключалась в том, что если Аллен был счастлив оставаться незаметным, то Фостер искал способы оставаться в новостях. После недолгого пребывания в Сенате он вернулся в фирму Sullivan & Cromwell, но при этом был американским делегатом на первых сессиях Генеральной Ассамблеи ООН, рассматривал возможность выдвижения на пост президента Принстонского или Колумбийского университетов и даже косвенно интересовался перспективой работы в администрации Трумэна.

"Что, этот ублюдок?" ответил Трумэн, когда эта идея была высказана в его адрес. "Только не на свою жизнь".

Несколько месяцев уговоров под руководством сенатора Ванденберга привели к тому, что Трумэн, наконец, смягчил свою точку зрения. В мае 1950 г. он согласился назначить Фостера "советником государственного секретаря". К всеобщему удивлению, поскольку Фостер в основном занимался политикой в отношении Европы, его первым серьезным заданием стали переговоры по заключению окончательного мирного договора с Японией. Он руководил переговорами, в результате которых был заключен договор, а в первые месяцы 1952 г. лоббировал интересы республиканцев в Сенате, добиваясь его ратификации. Трумэн был впечатлен и предложил ему стать послом в Японии. Он отказался от этой должности, поскольку "не видел смысла быть на конце линии электропередачи, если сама электростанция не функционирует".

То, что Фостер так пренебрежительно отзывался о Трумэне, отражало новые политические реалии. Срок полномочий Трумэна заканчивался. Опасения холодной войны усилились, когда Советский Союз испытал ядерное оружие, коммунисты укрепили свое господство в Китае, а коммунистическая армия вторглась в Южную Корею. Фостер вновь стал успешным дипломатом и полемистом. Его давняя мечта казалась вновь достижимой.

Перспективы Аллена также становились все более радужными. Он и его соратники из числа бывших сотрудников OSS не ослабевали в своих тихих, но настойчивых попытках превратить ЦРУ из агентства по сбору разведывательной информации в агрессивную силу глобального масштаба. В 1950 г. два события, одно из которых было секретным, а другое попало на первые полосы газет, укрепили их позиции.

Во-первых, Трумэн принял леденящий душу программный документ под названием NSC-68, подготовленный Советом национальной безопасности и определявший американскую внешнюю политику на следующее десятилетие и далее. Его центральным положением было то, что Советский Союз "неизбежно воинственен, потому что он обладает и одержим мировым революционным движением, потому что он является наследником российского империализма и потому что он является тоталитарной диктатурой". Трумэн принял его без открытого обсуждения и никогда не ссылался на него публично. Она оставалась секретной в течение десятилетий.

Советский Союз, в отличие от прежних претендентов на гегемонию, одушевлен новой фанатичной верой, противоположной нашей, и стремится навязать свою абсолютную власть всему миру. Поэтому конфликты приобрели эндемический характер и ведутся Советским Союзом как насильственными, так и ненасильственными методами в соответствии с диктатом целесообразности. С развитием все более страшного оружия массового уничтожения каждый человек сталкивается с постоянной возможностью уничтожения, если конфликт перейдет в фазу тотальной войны.....

Любое существенное дальнейшее расширение территории, находящейся под властью Кремля, приведет к тому, что не удастся собрать коалицию, способную противостоять Кремлю с большей силой. Именно в этом контексте Республика и ее граждане, находящиеся на подъеме своей мощи, оказываются в глубочайшей опасности.... Вопросы, стоящие перед нами, судьбоносны, они связаны с реализацией или уничтожением не только Республики, но и самой цивилизации. Они не терпят отлагательств. Сознательно и решительно это правительство и народ, который оно представляет, должны принять новые судьбоносные решения.

Менее чем через два месяца после того, как Трумэн превратил NSC-68 в официальную политику США, коммунистические солдаты из Северной Кореи вторглись в Южную Корею. Документы, опубликованные спустя десятилетия, ясно показывают, что это вторжение не было частью грандиозного советского заговора и даже не было идеей Сталина, но в то время никто этого не знал. СНБ-68 изображал Советский Союз стремящимся к завоеванию мира, и вторжение в Южную Корею, казалось, доказывало это. Трумэн немедленно обратился к Конгрессу с просьбой выделить 10 млрд. долл. на закупку нового вооружения и еще больше на увеличение численности армии США.

Так или иначе, нападение Северной Кореи вскоре стало казаться многим в Вашингтоне лишь первым шагом в неком "грандиозном замысле" советских лидеров распространить свою власть на другие части света с помощью силы", - писал много лет спустя Джордж Кеннан, бывший посол в СССР. "Неожиданность этого нападения - тот факт, что мы не имели никакого предупреждения о нем, - только стимулировала уже существовавшее предпочтение военных планировщиков делать выводы только из оценки возможностей противника, отбрасывая его намерения, которые можно было смело считать враждебными. Все это усиливало милитаризацию мышления в отношении "холодной войны" в целом и подталкивало нас к позиции, при которой любая дискриминационная оценка советских намерений была нежелательна и неприемлема".

Тот факт, что предупреждение о нападении Северной Кореи не было сделано, обеспокоил Трумэна, и он принял решение уволить адмирала Хилленкоттера и назначить нового директора центральной разведки. 18 августа 1950 г. он объявил о своем выборе: Генерал Уолтер Беделл Смит, который во время Второй мировой войны был начальником штаба Дуайта Эйзенхауэра, а затем занимал пост посла в Советском Союзе.

"Я ничего не знаю об этом бизнесе", - признался генерал Смит после объявления о своем назначении. Именно поэтому Трумэн выбрал его. Президент не доверял шпионам и тайным оперативникам и хотел, чтобы их ведомством руководил человек, разделяющий его недоверие.

Аллен был одним из немногих американцев с большим опытом работы в подпольном мире, поэтому его приход в ЦРУ был практически неизбежен. Осенью 1950 г., вскоре после вступления в должность директора, "Жук" Смит, который был знаком с Алленом уже тридцать лет, еще с тех времен, когда они вместе посещали парижский ресторан "Сфинкс", заключил с ним контракт консультанта на шесть недель. По истечении шести недель Смит предложил ему только что созданную должность заместителя директора по оперативной работе. Это не было должностью номер два в агентстве - ее занял Уильям Хардинг Джексон, адвокат и инвестиционный банкир с Уолл-стрит, который во время войны был офицером разведки, - но она давала Аллену возможность контролировать все тайные операции, проводимые Соединенными Штатами за рубежом. Он уволился из Sullivan & Cromwell, оставил пост президента Совета по международным отношениям и сообщил Кловер, что они переезжают в Вашингтон. 2 января 1951 г. он официально начал свою карьеру в ЦРУ.

Он уже добился от своего начальника уступки. Его должность будет называться не "заместитель директора по оперативной работе", а "заместитель директора по планам", что он считал более подходящим и неясным. Советы не были обмануты. Они внимательно следили за карьерой Аллена, и когда он пришел в ЦРУ, советский журналист Илья Эренбург обратил на это внимание.

"Даже если шпион Аллен Даллес по чьей-то рассеянности попадет на небеса, - писал Эренбург в "Правде", - он начнет взрывать облака, минировать звезды и резать ангелов".