Чтение онлайн

Н. АСАДОВА: Ну что ж? Наша передача подходит к концу. Я напомню, что мы сегодня говорили о Генрихе Слиозберге, масоне, еврее и великом юристе России. И тема нашей передачи сегодня называлась «Масоны и еврейская интеллигенция». У нас буквально одна минута до конца передачи. Давайте подведем итог.

Л. МАЦИХ: Генрих Борисович Слиозберг в своем роде уникальный человек. Но судьба его и своеобычна, и типична в том, как пытались лучшие представители еврейской общины в России пробиться к образцам европейского знания, к европейской культуре, к европейской цивилизации. Он был принят в масонство, и никто из многочисленнейших лож, членом которых он состоял, никогда об этом не пожалел. Много ли евреев было среди масонов? Даже в описываемый период их было очень и очень немного, они составляли никак не более 5–7 %. Поэтому термин Огюстена де Борюэля «жидомасоны» и тут не работал — это чистая выдумка. И интересы евреев как общины не совпадали с интересами масонов. А судьба Слиозберга как человека, пытавшегося выстроить мост между народами в этом смысле, скорее, исключение, чем правило. Но судьба его уникальна и жизнь его великолепна, ибо ему повезло прожить жизнь в соответствии с теми идеалами, которым он всю жизнь верил и никогда не изменял.

Н. АСАДОВА: И это была передача «Братья». Я — Наргиз Асадова, Леонид Мацих и звукорежиссер Алексей Нарышкин прощаемся с вами. Доброй ночи.

Л. МАЦИХ: Всего наилучшего.

Полная версия: http://echo.msk.ru/programs/brothers/680407-echo/

НАРГИЗ АСАДОВА: Это передача «Братья», передача о масонах. И у микрофона постоянная ведущая этой передачи Наргиз Асадова и наш так же постоянный экскурсовод в мир масонов Леонид Мацих, здравствуйте.

ЛЕОНИД МАЦИХ: Добрый вечер.

Н. АСАДОВА: И у нас сегодня тема звучит так «Масоны и февральская революция». И еще я открою тайну, это последняя передача в цикле «Братьев», такая последняя передача с историческим уклоном. Потому что 1 июня, как мы и обещали, мы пригласим Вам живого масона. И это уже будет передача с практическим уклоном. Ну, а после 1 июня, к сожалению, наш цикл будет закончен. Но мы обещаем еще что-нибудь Вам придумать. Вернемся к нашей сегодняшней теме. Итак, масоны и февральская революция. Наш главный герой, конечно же, это был Керенский Александр Федорович. И здесь, наверное, даже не надо объяснять почему.

Л. МАЦИХ: Ну, разумеется не надо. Александр Федорович — главный герой этих трагических, ужасных, и в чем-то фарсовых, карнавальных событий, которые именовались сначала февральской, а потом октябрьским переворотом. И была такая масонская песенка сатирическая в ответ на параноидальные обвинения масонов во всем в 19 веке: кто будет недругом заклятым, кого назначим виноватым. Ну, и там припевом повторялось: нас, масонов, братья дорогие. Так вот Керенский был как бы по умолчанию консенсусом избирает виноватым во всем. И он честно брал все на себя. Хотя, конечно, анализ исторический этих событий показывает, что все было далеко не так однозначно, как писали его недруги. А друзей у него после этих событий почти не оказалось. И поскольку у нас передача ограничена по времени. А события эти вызывают огромный интерес непреходящий, я могу сказать только одно. Очень сложно доподлинно узнать, что в те грозовые годы месяцы, и дни происходило. И я призываю наших слушателей не поддаваться соблазну легковерия и не верить тем авторам, которые делают громогласные и часто совершенно бездоказательные и безосновательные заявления. До сих пор вся правда о февральской революции и Октябрьском перевороте еще нам до конца не ясна. Т. е. не все еще части мозаики собраны.

Н. АСАДОВА: Одним словом, читайте документы. А не только книжки.

Л. МАЦИХ: Документы, прежде всего, разумеется, но и книги тех исследователей, которые вызывают доверие. Скажем, я с доверием отношусь к Солженицыну с его «Красным колесом». К книгам Владимира Валерьяновича Кожинова по этому поводу. Есть, кстати, потрясающая книга Солоухина. Она публицистическая, не историческая — «При свете дня», где роль Ленина, возвеличенного до роли полубога советской пропагандой и роль так называемой парии большевиков очень хорошо, беспристрастно, очень объективно обследована. Весь людоедский характер их идеологии. Методы, к которым они прибегали при захвате власти и ее удержания. Так что есть, что почитать.

Н. АСАДОВА: Да, ну наверное, мы сейчас сразу же послушаем портрет, записанный Алексеем Дурново, портрет Александра Федоровича Керенского.

АЛЕКСАНДР ДУРНОВО: Александру Керенскому принадлежит своеобразное достижение. После потери власти он прожил 53 года. Возможно, это мировой рекорд. Тем более, странно, что установил его человек из России, где власть получается, как правило, пожизненно. Но Керенский стал исключением. А его взлет и падение уместились в несколько месяцев 17го года. Редкая история. Он стремительно ворвался в политику. И так же стремительно из нее вылетел. Возможно, все сложилось бы иначе, но, увы, Керенский оказался просто не в нужном месте не в нужное время. В тот момент умирающей стране нужен был другой руководитель, пожарный, спасатель. Керенский ни тем, ни другим не был. Человек с отличным образованием, умный, трудолюбивый, честный, прекрасный оппозиционер, но не более. Керенский принадлежал к тому типу политиков, чей конек — критика, а не управление. В полной мере это стало ясно летом и осенью 17го. В июле Керенский стал председателем временного правительства. И оказался в заложниках у ситуации. Ему предстояло вывести из кризиса смертельно больное государство. Страна не справлялась с внутренними делами, при этом ведя абсолютно ненужную ей войну, которую она упорно отказывалась прекращать. Председатель правительства первым делом бросился искать поддержку своему кабинету. Помощи он искал, как у буржуазии, так и у других политических сил. Дипломатическая миссия успехом не увенчалась. После того Керенский спланировал что-то вроде мятежа против самого себя. В истории он получил название Корниловского выступления. Хотя до конца не ясно, какую роль в нем сыграл сам глава кабмина. В итоге Керенский то ли передумал, то ли спохватился, и арестовал Корнилова, которого сам же до этого назначил верховным главнокомандующим. Словом, наш герой был человеком неленивым, но суетливым. Он все время что-то делал. Но цели всего этого не видел. Окончательно это стало понятно в октябре 17-го, когда Керенский попросту растерялся. Позднее, спохватившись, он стал действовать в своем стиле. Покинул Петроград, чтобы встретиться с войсками, которые шли ему на помощь. С отрядом Керенский встретился, но к решительным мерам так и не перешел. Более того, он упустил возможность заручиться поддержкой чешского корпуса. Словом оказался у разбитого корыта. И видимо, понимая тщетность своих усилий, он оставил борьбу и уехал. Очевидно, этому торопливому человеку первому пришла в голову мысль, что старую Россию уже не вернуть. И бороться ему, как и его единомышленникам, уже не за что.

Н. АСАДОВА: Это был портрет Керенского, а я сразу решила его поставить, чтобы потом не отвлекаться на такую краткую, сжатую биографию. Если Вам что дополнить?

Л. МАЦИХ: Ну, во-первых, понимаете, человек прожил почти 90 лет. Гигантская длиннейшая жизнь. И жизнь была неоднородной. Он очень хорошо начинал. Блестящий старт был его карьеры. Он очень рано стал присяжным поверенным. Он выступал на самых громких процессах. И об этом упоминал Алексей Дурново. И партия Дошнак сутю, и Ленский расстрел. Т. е. он выступал на самых громких и…

Н. АСАДОВА: Дело Белиса.

Л. МАЦИХ: Да, дело Белиса, он там просто возглавлял некую кампанию, скорее публицистическую, чем юридическую. Но он был вовлечен в самые громкие процессы того времени, и карьера у него складывалась великолепно. Он очень рано вступил в масонские ложи, как человек, с безупречной репутацией, пламенным красноречием и эрудицией.

Н. АСАДОВА: Кстати, он был действительно потрясающим оратором. И вот воспоминания Генриха Боровика, которому довелось познакомиться с Киренским, который уже жил, понятное дело, в изгнании, в Нью-Йорке это было. Их беседа первая состоялась именно там. Он рассказывал, что Керенский ему как-то признался, что эх, если бы в то время было телевидение. Я бы точно победил.

Л. МАЦИХ: Никаких сомнений нет. Даже если бы радио было так же распространено, как хотя бы, например, в конце 20х годов. Говорил он потрясающе.

Н. АСАДОВА: Да, говорят, что на своих выступлениях он так зажигал толпу, что женщины подходили к нему, снимали последние драгоценности с себя и отдавали ему на благое дело, к которому он призывал.

Л. МАЦИХ: Это, я думаю, апокриф, это легенда. Но то, что ему иной раз целовали руки, и толпа простирала к нему с мольбами руки и кричала ему как новому апостолу, это было. Это зафиксировано многими беспристрастными исследователями.

Н. АСАДОВА: А еще вот мне интересно показалось, что он из Симбирска. Такой интересный город, потому что из Симбирска и Карамзин тоже.

Л. МАЦИХ: И не только Карамзин.

Н. АСАДОВА: Выдающийся масон, и публицист.

Л. МАЦИХ: Симбирская язва, как сказал ядовитый Аркадий Аверченко, она крепко поразила Россию. Но мы б этом чуть позже скажем. Если же закруглить тему красноречия Александра Федоровича, которым он очень гордился, и которое очень в себе развивал. Ему сказал Морис Полиолог, посол Франции в России в это время, человек очень большого ума и больших исторических знаний. Он сказал ему так: (ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ). «Вы отлично воспламеняете, но Вы не умеете руководить». И это в каком-то смысле было приговором. Т. е. он был человеком митингов, человеком публицистической стихии. Человеком публицистической стихии, и был гений трибунного красноречия. Вот когда он говорил с толпой…

Н. АСАДОВА: Жил бы он в эпоху популизма нашу, не было бы ему цены, он был бы самым великим.

Л. МАЦИХ: Тогда такая же точно была эпоха популизма. Просто не было таких средств массового воздействия. Кстати, у него очень многому научился Ленин, который тоже был из Симбирска. И тогда там были сформулированы многие лозунги, которые для большевистского агитпропа стали краеугольными. И воздействие радио, и воздействие кино массированное, и запись речей на пластинки. Как известно Ленин и Троцкий их очень широко использовали. Т. е. вот сам Ленин не обладал отнюдь этими качествами трибуна, выступал плохо, еще к тому же и картавил на ту беду. А в России это не было популярно. А Керенский говорил великолепно. Он был настоящий оратор трибун. Проблема в том, что он был очень плохим практическим администратором и совсем никаким кризисным менеджером.