Чтение онлайн

– Ой, а я ключ забыла,- бормочу я. Дело не в ключе, а в том, чтобы провести его тайно от него самого.

– Ничего,- он касается рукою двери и та распахивается перед ним.

– Почему она открылась? – изумляюсь я.

– Потому что я – житель этого города, и СИСТОХ опознал меня, и \ я могу войти.

– А если ты украдешь что-нибудь? – заинтересовалась я.

– Во–первых я не смогу выйти, а даже если бы смог, то меня б поймали потому что СИСТОХ запомнил меня.

Мы прошли по коридору, поднялись по лестнице. И тут я остановилась перед запертой дверью.

– Ты что? – удивился Алан.

Я попросила:

– Ты бы не мог закрыть глаза.

– Зачем? – изумился он, настороженно глядя на меня.

Я не собиралась вдаваться в объяснения.

Он не должен знать о моих способностях. Почему? Потому что он – не поверит.

Да, не поверит.

– Так надо! – правдоподобное объяснение не придумывалось. Лгать я не умела и не хотела.

– И что? – не отставал он.

Как обычно в стрессовой ситуации ничего не придумывалось!

– Либо ты соглашаешься, либо уходишь,- отрезала я.

– Ты стесняешься,- криво улыбнулся он.

Я так на него посмотрела, что он замолчал. Крокодилов лучше не дразнить.

Я стянула с шеи – светло- розовый, полупрозрачный шарфик, напоминающий блеск зари, сложила несколько раз и, встав на цыпочки, завязала ему глаза.- Будешь подглядывать, съем на завтрак! Без соли,- припугнула я его.

Он лишь ухмыльнулся.

Я чуть-чуть поковырялась в замке шпилькой.

Естественно дверь и не думала открываться.

Я знала способ получше.

Я схватила Алана за руку, мельком проверила - не подглядывает ли он, и шагнула вперед.

Мрак, шепот. Осколки света, Вихрь солнца, блеск фейерверков. Лепестки, нити сумрака. Невесомость. Миг несуществования.

Сумбур в голове, боль в теле.

Я стояла перед своей квартирой. Алан рядом со мной.

Я приложила руку к замочной скважине. Тихонько щелкнуло, и дверь распахнулась.

– Все?
– спросил Алан, стягивая шарф.

Я уже затаскивала его в темную прихожую и запирала дверь.

– Тихо,- шикнула я, закидывая шарф на вешалку.

Я промазала, и он свалился прямо на голову Алану.

– Отдай,- попросила я его.

– Нет,- я чувствовала, как он улыбается в темноте.

Я потащила его в свою комнату.

Что-то грохнуло. Алан налетел на шкаф.

– Несчастье, ты …- я вовремя осеклась.

Раздался скрип открываемой двери похожий на всхлип в темноте.

Мама.

О, господи! Я бросилась в свою комнату, привалилась к двери и тихо велела Алану:

– Под кровать быстро!

Алан открыл рот, чтобы что-то спросить и тут.

В коридоре раздались шаги.

– Меня мама живьем в землю зароет,- простонала я, бросаясь в омут подушек и одеял, в то время как Алан спрятался под кроватью.

Оставалось лишь надеяться, что я его не задавила.

Я нечаянно заехала по коту пяткой и он протестующе мявкнул.

– Извини, Ангелочек,- сказала я коту, сжимая его в страстных объятиях.

Вошла мама.

– Опять не спишь, Маша?
– спросила она.

Я ответила:

– Что-то не заснуть.

Мама подошла ко мне, поцеловала в лоб и заметила:

– Засыпай быстрее.

– Ты тоже,- я погладила ее по плечу и отпустила.

Ее шаги затихли постепенно, словно плач скрипки в вечернем сумраке.

Я смотрела в потолок. Мне было грустно. Отчего? Нет, почему все исчезает и уходит. Также Алан когда-нибудь забудет обо мне, и наши дни растают в его памяти.

Предмет моей печали вылез из укрытия, чихнул и привалился к кровати.

– Тебе что и днем парней приводить нельзя? – осведомился он,- точнее вечером и почему она сказала, что…

Я уронила голову на подушку.

Поймана в тиски собственной лжи!

– Мери, расскажи мне,- попросил он.

– Ты не поверишь,- пробормотала я.

– Ты можешь рассказать мне.

Я умоляюще взглянула на него:

– Может, потом,- я не могла потерять нашу дружбу… И не могла открыть ему все.

Он зажег лампу в изголовье кровати.

– Ладно. Но ты все мне скажешь,- тон его голоса стал угрожающим, резанул меня, словно тупым, ржавым ножом по горлу.

– Не дави на меня.

– Я… не давлю,- ошарашено неуверенно сказал Алан,- но ведь ты мне обещала,- разочарованно добавил он.

– Я все расскажу, когда буду готова к этому. Выполню обещание,- сообщила я, вылезая из-под одеяла,- ведь и ты тоже не спешишь открывать мне свои тайны.

Алан невесело ответил:

– Ты права.

– Но мы ж все равно друзья? – осведомилась я.

Он быстро кивнул и начал оглядывать комнату.

Ноутбук на столе, стоящем около окна, удобная подстилочка для прелестного Ангела на стуле у кровати, большой шкаф орехового цвета, на одной из стенок которого остались наклейки еще с детских времен. Стол стоял около окна, которое выходило в тенистый парк. Бежевые обои придавали комнате более светлый и радостный вид.

И у стены, рядом с дверью – холсты, холсты, холсты. Мольберт – гордый и широкий. И…

О нет!

Я едва успела повернуть картину, где был нарисован Алан к стене.

– Еще одна тайна,- изогнул он бровь.

Я покачала головой:

– Ничего интересного.

Алан пожал плечами и стал осматривать место преступления.

А я задумалась. Почему его портрет лежал первым? Я оставляла наверху картину его мира.

Я стала рыться в холстах.

Мои руки бессильно упали.

Картина исчезла.

Но как он успел вытащить ее.

Отчаяние…Отчаяние.…Свернулось вокруг сердца, обхватило его лапами и принялось душить. Как маленький юркий зверек всадило свои острые зубки и прогрызло его насквозь.

– Алан,- простонала я,- она исчезла!

– Кто? – и вот он уже стоит позади меня.

– Картина,- всхлипнула я.

Многие не понимают, как художник относится к своим произведениям. Как он любит их – своих родных детей, детей своей души. Как он лелеет и растит в себе каждую картину – кусочек собственного мира, ничем не омрачённого и прекрасного, первозданного в своей чистоте.