Чтение онлайн

Дрожащий маленький клубочек. Судорожные полувсхлипы-полумяуканье. Доверчивые, блестящие глазенки. Зараженный конъюнктивитом. Из глаз текло. Несчастный. Крошечка плакал, бегая за входящими и выходящими из подъезда людьми. А те лишь отворачивались.

Я не смогла отвернуться.

Я точно знала, что его выкинули жестокие хозяева, потому что, если я хотела его погладить, он прижимал шелковистые ушки и весь распластывался по полу.

Его били.

Если бы каждый любил животных, если бы каждый что-то для них делал…

Все было бы иначе.

Если б каждый примеривал чужую шкуру на себя.

Наш мир был бы раем, а не адом, но… это утопия…

Утром я едва вскочила, в памяти всплыло

Дождь, Алан, побег кота...

Разговоры с ним и с братом.

И это правда?

Мне не приснилось все это?

Тут я взглянула на свои парадные джинсы и куртку. И скривилась.

Все было в коричневой мерзкой грязи.

Да.

15 февраля.

Вчера.

Мне не приснилось все это.

Шла первая пара потокового дня.

В общем, тягомотина страшная.

Я сидела на своем обычном месте у окошка и грустила, переживая все заново.

Одногруппники вели себя по-разному - кто слушал, кто беседовал, кто рисовал в тетрадках цветочки и звездочки.

Катя, сидящая слева от меня, активно изучала классику американской литературы в лице Хемингуэя. Испанские войны, речь о которых шла в произведении, чрезвычайно увлекали ее, как историка. А я к своему стыду, как художница, не имела о них даже смутного представления.

Читать на паре я себе не позволяла.

Вместо этого я начала набрасывать будущую картину прямо на записях.

Вдохновение текло по венам и пылало в груди, словно жгучая нестерпимая жажда. Будто любовь... Когда ты задыхаешься каждую несчастную секунду без того, кого обожаешь безмерно. Словно острое лезвие ножа взрезало он мою душу, и моя рука рисовала черные долины мира Алана.

– Как-то слишком мрачно,- заметила Катя, склоняясь к рисунку. Ее длинные светлые волосы скользнули по парте.

– Ну, знаешь ли,- сказала я недовольно,- в мире должно быть все.

И ликующий глаз солнца, и мрак нежнейшей тьмы.

Я наметила угол дома Алана робкими линиями, заштриховала серое небо, проложила серебряную в блеске прожектора дорогу и воздвигла над всем этим царский лик мрака.

Маленький испуганный котик присел, прядя ушами прямо под пугающим снопом искристого света.

Игривые звездочки угнездились в тумане небес, поблескивая фтанитовыми слезинками.

Должно быть еще что-то?

Только что?

Не так, как все было...

Я вырвала лист и спрятала рисунок в конспектах.

Я напишу все это.

Я вышла во двор, перебежала через него и направилась в столовую своего корпуса. Это длинная комната с маленькими столиками и стульями. Свет рассеяно ложится на вытертый поколеньями студентов пол, падая через современные окна. Столовая постепенно заполняется ребятами. Они шумят: беседуют и смеются. Обсуждают университетские новости.

Заказала суп и сок, и стала ждать свою подружку Линку.

С Линкой я познакомилась в начале курса, даже раньше когда мы подавали заявления. Личико у нее несимпатичное, несимметричное с неправильными чертами. Губы тонкие, нос слишком вздернутый горделиво, веснушки осыпали ее щеки, зато глаза были серые, глубокие и волосы пышные - коса до середины спины. Роста она была среднего, значительно ниже меня. Косметикой никогда не пользовалась.

Мы сразу же с ней разговорились, хотя я вначале дичилась ее. Позже выяснилось, что она из богатой семьи, но мать хотела, чтоб Линка сама искала свою дорогу, и поэтому Линка и поступила сюда, на бюджет. А может, матери денег было жалко.

Вскоре появилась Линка. Она шла меж столиков уверенной походкой, гордо вскинув голову и выпрямив спину. Шла так точно весь мир - всего лишь раб ее.

Я помахала ей, и Линка степенно села рядом со мной.

– Привет,- кивнула она мне,- что-то случилось?

Я попыталась отпираться, но Лина всерьез насела на меня.

– Ну, выкладывай все!
– Лина улыбнулась, склоняясь над тетрадкой с конспектами и, пытаясь, погрузится в "чарующий мир" науки.

– Да ничего вроде...

Лина отбросила тетрадку и зевнула:

– Что за ерунда эта философия!

– Не смей так говорить о моем любимом предмете!
– возмутилась я.

– Ладно, ладно. Так что произошло, от меня все равно ничего не скроешь. Недаром я мечтала стать журналистом, хотя художницей тоже неплохо - И она уставилась на меня так точно собиралась свирепым взглядом выпытать признание

– Я...
– вдруг она сочтет меня сумасшедшей,- влюбилась.
– Опять,- Лина скривилась. Она не признавала любви,- сколько можно? А я уж думала, случилось, что поинтересней.

– Да, случилось, - неосознанно пробормотала я и уставилась на нее в испуге: услышала ли? Лина довольно усмехалась. Вечно я сначала выбалтываю секреты, а лишь потом думаю! Причем получаю огромное удовольствие, их выбалтывая! Но Линке можно довериться, она никому не проговорится. Но я не хочу прослыть сумасшедшей.

– И что?
– она наклонилась ко мне.

Да, правильно говорят: " Язык мой - враг мой!"

– Я видела сон,- я опираюсь на стол и наклоняюсь вперед.

Лина ждет ответа, заинтересованно уставившись на меня.

Мне жутко не хочется рассказывать ей. Это мой сон, мое сокровище, моя прекрасная неисполнимая греза... Другое, быть может, я бы рассказала.

– Его,- шепчу я.

– Которого из всех?
– спросила Лина.

Нет, я когда-нибудь ее прибью!

– Настоящего!
– выпалила я, выпила сок и поставила кружку на место с грохотом.- Как будто ты никогда не ошибалась!

Лина передернула плечами и поправила воротник офисной блузки.

– Нет,- тихо ответила она.- Мне никто не нужен.