Чтение онлайн

Подполковник бросил взгляд на указатель количества топлива, произвел кое-какие расчеты в уме и понял, что хватит его всего на тридцать минут, дальше придется улетать. Иначе рядом со вторым рухнут и остальные машины.

– "Первый" – всем! Лимит на операцию, двадцать пять минут. Работаем.

Что-то пронеслось перед самым остеклением пилотской кабины, оставляя за собой серый, едва заметный во тьме след…

– Черт… Вова, прими управление – подполковник понял, что одновременно вести вертолет и командовать спасательной операцией он не может, а если попытается – то его собьют также как и второго. Поэтому, он передал управление сидящему рядом второму пилоту, майору Грицько.

– Второй пилот управление принял!

Вертолет пошел по широкой дуге, огибая место падения второго, за спинами летчиков, в десантном отсеке размеренно застучал КОРД

– Я "Четвертый", иду к месту падения!

– Тебя понял, всем прикрывать "Четвертого"

Подполковник мрачно прикинул их шансы, и получалось что они не так уж и велики – только до тех пор, как террористы подтащат сюда "Стингеры". Как только подтащат – не помогут даже отстреливаемые тепловые ловушка. Им конец.

Бортстрелок вертолет "Шесть-один"

В жизни это выглядит совсем иначе…

Бортстрелки вертолетов, как и все другие солдаты постоянно тренируются. Попасть из крупнокалиберного или обычного ротного пулемета по движущейся цели очень непросто, а если ты стреляешь по этой самой движущейся цели, находясь в быстро летящем, раскачивающемся в потоках воздуха вертолете – то еще сложнее, для нетренированного человека почти невозможно. Поэтому, бортстрелки должны были тренироваться постоянно, не меньше самих летчиков. А поскольку тренироваться настоящими патронами, да при настоящем полете на вертолете слишком дорого, в каждой части стоял тренажер – этакий произвольно качающийся станок, пулемет с лазерным имитатором стрельбы и большой экран. А рядом – из динамика долбит по мозгам на полной громкости аудиозапись, сделанная при реальной стрельбе с реального вертолета – крики, мат, вой турбин и адский грохот пулемета. На экране постоянно появлялись те или иные цели и тренирующийся должен был поражать их в минимально возможное время, с минимально возможным расходом патронов и максимальным процентом попадания. Делать это было сложно – в России не производился аналог шестиствольного М134 Миниган, в котором сумасшедшая – шесть тысяч выстрелов в минуту – скорострельность – покрывала огрехи стрелка при прицеливании. Обычно использовался тяжелый пулемет КОРД, имевший свои преимущества – с его помощью можно было остановить даже легкий бронетранспортер или снести угол дома вместе со скрывающимся за ним стрелком. Старший лейтенант Иванков из бортстрелков эскадрильи стабильно был в первой десятке, со своим КОРДом он словно сроднился и мог накрыть бегущего человека с двух-трех выстрелов. Но сейчас он подумал, что тренажер все-таки реальной картины не дает – потому что цель на экране не может стрелять в ответ.

Когда вертолет наклонился, идя по широкой дуге над целью, он на какую то секунду растерялся – вся земля под вертолетом, казалось, расцвела яркими пульсирующими цветками вспышек – стреляли в него.

Оцепенение длилось секунду, не дольше – до тех пор, пока случайная пуля не выбила искру совсем рядом с ним, попав в десантный отсек. Машинально, он довернул ствол пулемета, наводя его на пульсирующее в темноте пламя, отсек короткую очередь. Пулемет привычно рыкнул, три пули калибра 12,7 ушли к цели – и пламя погасло.

– Суки!

Старший лейтенант перевел пулемет на следующую цель – два источника огня следом, нажал на спуск, пулемет застучал – погасли и они.

– Вот вам!

– Очки надень!!! – кто-то проорал ему в ухо, перекрикивая свист турбин, хлопнул по спине

Очки… Черт, прибор ночного видения.

Старший лейтенант на секунду поднял руку к шлему, опустил очки – и черно-желтая панорама под ним превратилась в причудливое полотно, написанное всего двумя красками – всеми оттенками зеленого и ослепительно белого – такой ослепительно яркий, белый цвет не передаст на своем полотне ни один, даже самый талантливый художник.

А еще Иванов увидел, как прямо по курсе двое – они стояли совсем рядом друг с другом на расстоянии вытянутой руки поднимают длинные, лежащие на плече трубы с утолщениями с торца.

– Получай!

Стая светлячков метнулась к изготовившимся к стрельбе гранатометчикам, врезалась в темные фигурки – и они упали ничком, там где стояли, как маленькие марионетки, у которых разом обрезали все веревочки.

– Вот вам, с..и!

Десантная группа, вертолет "Шесть-один"

– Готовность к сбросу!

– Готовы! – проорал в ответ фельдфебель

Вертолет замедлился, нос его слегка приподнялся как будто норовистый конь, которому дали удила, встает на дыбы…

– Тросы!

Заранее стравленные с лебедок и смотанные у порожков тросы летят вниз. Пулеметы с обоих сторон десантного отсека стучат не переставая, в какофонию из грохота вертолетных винтов и стук пулеметов вплетается басовитый рев тридцатимиллиметровой пушки с вертолета прикрытия. Когда она стреляет – кажется что новогодние ракеты с фейерверка летят к земле, ударяются об стены, взрываются об них…

– Пошли!

Трос обжигает руки – времени спускаться нормально нет. Все, кто есть внизу, одержимы только одним желанием – убить тебя и каждая секунда, когда ты находишься на тросе, между землей и десантным отсеком вертолета – это время, когда ты уязвим. Смертельно уязвим.

Ноги привычно спружинили, ударившись об землю, пули свистели совсем рядом, с металлическим дребезгом врезались в выгоревшие остовы машин, с чвяканьем впивались в стены. Но фельдфебель Чижик – известный на всю шестьдесят шестую своей смешной фамилией и еще более смешными розыгрышами сослуживцев, был как заговоренный. Отбросив в сторону трос, он метнулся под прикрытие того, что еще недавно было машинами, подхватил автомат, начал бить по вспышкам в конце переулка, прикрывая своих. Сверху, в пылающий ад спускались все новые и новые тени, ответный огонь десантников становился все плотнее – но боевиков здесь было слишком много, только здесь, на этом участке – не меньше пары сотен. Попав между двух огней – между все еще сопротивляющимся зданием министерства и высаженной в тылу группой десантников-спасателей, они свирепо огрызались огнем, переулок превратился в сущий огненный проспект, расчерченный летящими в обе стороны трассирующими пулями. И посреди этого проспекта, метрах в двадцати от десантников, угрюмо темнела черная туша вертолета, принимая значительную часть пуль на себя…

– Сброс закончен!

– Вперед! – фельдфебель как всегда пошел первым…

Старший лейтенант Александр Воронцов

Наверное, это и есть судьба. В данном случае – судьба воина, судьба, когда можешь помочь своим, когда можешь спасти кого то от смерти. Пусть даже подарив смерть другим. Надо сказать – смерть легкую и почти безболезненную…

– Оставаться на месте!

Черт, это же вертолет… Больше нечему. Сбит вертолет…

Вскинул винтовку – и обомлел. Совсем недалеко, метрах в семидесяти передо мной и ниже, вскочил с крыши человек, что-то крича и потрясая длинной трубой – в ночной прицел я распознал разряженный гранатомет. Вертолет падал – но падал управляемо, последнее, что сделал пилот – это направил его в узкий переулок так, чтобы вертолет лег как раз по нему. Впереди затрещало, грохнуло, по сторонам полетели обломки лопастей – но мне было не до этого. Через прицел я смотрел на пляшущего человека с гранатометом.

Радуешься, сука… А сейчас и я обрадуюсь.

Подвел красную точку как раз на голову человека, плавно дожал спуск. Винтовка отдала в плечо, тихо стукнул выстрел, черная голова на зеленом поле прицела вдруг взорвалась, разом потеряла четкие очертания, небольшое облачко вырвалось из нее – и гранатометчик, так и не успевший насладиться победой, полетел вниз с крыши.

Вот и порадовался…

– Спрячьтесь! Сейчас здесь такое начнется, что света белого не взвидите! Прячьте детей и прячьтесь сами!

– Что…

– Прячьтесь, я сказал! Сейчас здесь ад кромешный будет!

Что такое десантная спасательная операция я знал – несколько вертолетов в карусели, бортстрелки, стреляющие по всему что движется. Тут не рассуждают – тут тупо стреляют, прикрывая шквалом огня находящихся на земле товарищей из десантной группы. Промедлишь хоть на секунду – и твой вертолет будет лежать рядом со сбитым. Хорошо, если хватит ума не стрелять ПТУРами – они целые этажи гробят вместе со всеми, кто там есть…