Чтение онлайн

Пулеметная очередь саданула со второго этажа, метров с семидесяти – е захочешь, попадешь. Кулем упал военврач Метельцын, находившийся у раненых, свинцовая строчка вычеркнула из жизни еще одного десантника и добила двоих из тех, кто лежал на земле, ожидая погрузки в вертолет – корпус сбитого "Сикорского" их уже не защищал от пуль. Большего стрелок сделать не успел – десантники разом дали залп из подствольников – а потом ракета "Вихрь" ударила в здание – и все окна разом дохнули огнем…

Суки… По раненым бьют…

Фельдфебель Чижик сменил позицию, выдолбил, что оставалось в магазине по дышащим опасностью черным провалам окон, сменил позицию, снова начал стрелять. В зависший вертолет поднимали раненых – кто еще оставался жив…

То здание, откуда бил пулеметчик, уже рухнуло, на всякий случай оператор штурмового вертолета тем же способом разрушил и соседнее, откуда можно было вести огонь…

Пуля противно цокнула рядом, через секунду – еще одна. Пристрелялись…

Выпустив длинную очередь по тому месту, откуда в него, по видимому, стреляли, Чижик увалился за остатки стены разрушенного дома, поднял автомат – и тут почувствовал, что рядом кто-то есть. Но предпринять ничего не успел.

Старший лейтенант Александр Воронцов

Не знаю, сколько рушилось то проклятое здание. Мне показалось – целый час. Но падало оно – не в сторону – просто сложилось под себя как будто подорванное саперами. И я оказался – на самом краю этой кучи…

Еще не успела улечься пыль от первого взрыва – как последовал второй, рядом. Не на шутку разошедшиеся вертолетчики всерьез решили стереть огрызающийся огнем квартал с лица земли. И все бы было ничего – если бы в нем не был я, если бы в нем не было ротмистра, если бы в нем не было никчемного придурка Козлова и его шефа с семьями – и многих других, которых я не знал, которые не смогли вырваться из пылающего города, кто не участвовал в этой кровавой вакханалии – а кто просто сидел мышами в своих, в одночасье из крепостей превратившихся в ловушки квартир и ждал своей судьбы…

Черт…

Пахло газом, где-то через развалины пробивалось танцующее пламя, пыль не улеглась до сих пор – наверное, Голощекин меня уже схоронил, а может – решил сваливать от греха подальше. Что ж, если не выполнил приказ – его дело.

Че-е-ерт…

Пулемет я так и оставил – на краю развалин, запомнил где – мало ли, что потом. Автомат за спиной, не факт что целый – вон какая дрянь на меня падала, голова до сих пор раскалывается, а во рту привкус соленый – могло и автомат разбить таким же вот куском, что мне по башке прилетел. Запросто. И какой все-таки придурок автомат – основное оружие бойца, не пистолет даже для полицейских – из пластика делает? Написать, что он по прочности металлу не уступает можно, бумага все стерпит – а на деле как? Выяснять бы не хотелось…

Пистолет в правой руке – на всякий случай. Развалины изнутри курятся дымком, руки уже все избиты, а кое-где и изрезаны. Как можно ближе к десантникам, они – сразу за развалинами, а там – как повезет.

И тут – как нарочно… Один из десантников с шумом увалился как раз в шаге от меня, удобное тут укрытие – полстены осталось, толстая каменная кладка. По сторонам он, естественно не глядел – да и как в горячке ночного боя углядишь притаившегося в ожидании добычи – языка – разведчика. Подняв автомат, он выпустил длинную очередь, как-то еще дернулся – но было уже поздно…

Первым делом замер, проверил – пульс есть. Мог бы и сильнее оглушить, хреново так – со своими. Но делать нечего. Стараясь не светиться, не привлекать внимания, связал руки десантника заранее приготовленной веревкой, в рот засунул грязный носовой платок – больше просто под рукой ничего не было. Не поднимаясь, потащил десантуру вглубь развалин.

Десантник оказался крепким – задергался, метров десять не проползли. Ну значит сейчас и познакомимся…

Навалился на него сверху – чтобы не вскочил, прижался губами к уху пленника…

– Слушай сюда, десантура! Я старший лейтенант Черноморского флота Александр Воронцов. Если дошло – кивни.

Десантная группа, вертолет "Шесть-один"

Если бы фельдфебель не лежал, вжимаясь всем телом в острые грани битого кирпича, а стоял – то после услышанного он, скорее всего, упал бы. Русская речь – последнее, что он ожидал услышать в такой ситуации.

Первая мысль, которая пришла в голову – как только он немного пришел в себя было – попался. И теперь – все, смерть будет избавлением. Фельдфебель, да и все десантники знали, что делал с русскими пленными бандиты в сорокалетнюю войну, хорошо знали и помнили – а сейчас лучше не будет.

Руки связаны.

Фельдфебель Чижик дернулся, попытался что-то сделать – и тут же почувствовал, как тот, кто тащил его держа за ногу остановился – а еще через секунду что-то больше и тяжелое, пахнущее потом и порохом навалилось сверху. А потом были эти слова…

Что за ерунда? Быть не может – как вообще здесь оказался русский!??? Может, просто террорист, хорошо знающий русский – а зачем ему тогда вообще с ним разговаривать – кончил и все, если нет возможности запытать до смерти. Что за…

Чижик осторожно кивнул, как этого требовал тот, кто его пленил

Неизвестный заговорил снова. Уже чуть громче.

– Сейчас я тебя развяжу, не..й разлеживаться. У меня три ствола, хоть одно слово громче чем шепотом пробухтишь, или какой х…ей страдать будет – я тебя е…та, ракетой сука на орбиту запущу, всосал?

Свой. Однозначно свой, такое не подделаешь. В арабском языке вообще нет аналогов русского мата, да и в других языках такого изобильного разнообразия нецензурных выражений нет. Русский мат нигде не учат, хотя это отдельный язык, на котором можно разговаривать, не прибегая к обычному литературному. Ни один араб, ни один иностранец так выругаться не сможет, даже если выучит ругательства – все равно они неуместно и натянуто будет звучать. Так свободно "выражаться" может лишь русский, для которого выругаться – что высморкаться.

Фельдфебель снова кивнул, показывая, что понял – русский сделал какое-то неуловимое движение и он вдруг почувствовал, что руки свободны. Тяжесть, давившая сверху, не дававшая встать, исчезла тоже.

– Не вставай, рикошетом зацепит – посоветовал голос из темноты. Чижик вытолкнул языком изо рта какую-то тряпку, тихо выругался. Автомата не было – но пистолет в кобуре, если что…

– Это потерял? – на колени Чижику больно плюхнулся его автомат. Фельдфебель отметил, что человек, который его пленил, расположился грамотно – вон там еще одна разваленная стена, за нее шмыгнул – и все, а она метров пять, потом хрен найдешь. Да и про три ствола этот человек вряд ли шутил – не время и не место для шуток, да и человек, способный "взять" десантника российской армии шутить вряд ли будет.

– Кто ты? Какого хрена? – отплевавшись от ужасного вкуса во рту спросил Чижик

– Я же сказал – старший лейтенант Черноморского флота Александр Воронцов, отряд специального назначения. Выполняю особое задание, связь потерял. Вот и решил твоей воспользоваться.

– Что ж так-то… – удивительно, но после слов о потере связи Чижику разом стало лучше. Потерять связь для спецназовца, для десантника – позор, связь берегут как зеницу ока. Выходит… облажался доблестный флот

– Хорош трепаться! – разозлился собеседник – видишь, что творится! Я большую часть группы потерял. Триста метров от тебя, восточнее – здание министерства внутренних дел, там…