Чтение онлайн

— Она жила одна?

— Да. Есть у неё дочка — Анечка, но бедняжка почти всё детство в приюте провела, мать-то прав лишили по невменяемости.

— А где можно найти эту дочку?

— Да там же и живёт теперь, почти каждый день с ней у подъезда встречаемся.

— Я тебя понял, спасибо.

Емельян решился на крайности и обратился за поиском информации к интернету, раз официальные источники ничем не могли ему помочь. В любой небылице всегда есть толика правды, пусть и крошечная, но это лучше, чем вообще ничего. На одном форуме, посвящённому городским легендам, ему удалось найти пару статей от анонимных пользователей, в которых шла речь о «Цепи». Судя по слухам, там организовывали контакты с пришельцами, ставили опыты над оборотнями, ведьмами и чудовищами из океанских глубин. Чего только этой гипотетически существующей организации не предписывали. Никто не имел достоверной информации насчёт её географического места расположения. Кто-то писал в комментариях к статьям, что всё это выдумка суеверных недотёп, которые списывают все свои неудачи на сглаз, ставят свечки в церкви за выздоровление и обходят стороной чёрных кошек. Но находились и те, кто настаивал на обратном, утверждая, что «Цепь» существует уже ни один десяток лет, и промысел её вполне реален, но изучают там вовсе не мифических монстров, а особенных людей, обладающих даром предвиденья и телепатией.

История Екатерины Васильевны могла показаться весьма обыденной. Сумасшедших и просто чудаков в обществе всегда хватало. Кого-то забирали на принудительное лечение, а кто-то так и шатался неприкаянным до конца дней своих среди обычных людей, потому что не представлял опасности и хотя бы кое-как мог о себе позаботиться. Странности у каждого можно найти, если копнуть глубже, психологическое здоровье – понятие вообще весьма относительное. Решающий фактор – не мешают ли тебе эти странности взаимодействовать с социумом, и хорошо ли ты умеешь скрывать их.

Емельян решил, что неплохо бы было лично побеседовать с дочерью той шизофренички. Предварительно он навёл о ней краткую справку, выяснив, что женщина недавно овдовела, детей нет, работает в книжном магазине, вечера проводит дома преимущественно в одиночестве. Подобрав подходящий час, чтобы наверняка застать её дома, Мечников отправился в путь.

Особенно сильный приступ боли в ноге некстати застал его в автомобильной пробке. Десять лет назад он получил огнестрельное ранение, пуля пробила бедренную кость, восстановление проходило долго и мучительно. Емельян участвовал в задержании мужчины, который убил свою жену и её любовника. Он уж очень не хотел сдаваться в руки правосудия и боролся за свободу до последнего. Теперь старая рана регулярно напоминает о себе, и передвигаться без опоры на трость почти невозможно.

Женщина, как и ожидалось, оказывается дома.

— Добрый день, Анна Михайловна?

— Да. А вы кто?

Робкая с виду женщина выглядит удивлённой неожиданным визитом и несмело выглядывает в узкий проём, не снимая предохранительную дверную цепочку.

— Емельян Мечников. Частный детектив. Я хотел бы поговорить о вашей матери.

— Её нашли?! — У Анны округляются глаза, она бледнеет и хватается за грудь. — О, Господи Боже!

Емельян подмечает, что её мать всё же не умерла, а действительно пропала, это уже интересно.

— Нет. Но у меня есть несколько вопросов. Надеюсь, вы разрешите мне войти.

Анна суетливо снимает цепочку и широко открывает дверь, тем самым приглашая гостя внутрь. Женщина так взбудоражена неожиданным упоминанием о матери, что не может удерживаться на ногах и садиться на тумбочку в прихожей.

— Столько времени прошло… Почти тридцать лет! Я уже давно перестала надеяться снова хоть что-то услышать о ней. Маму тогда никто толком и не искал, а тут вдруг вы… Вы что-то знаете?

— Лучше начнём с того, что известно лично вам. Детство вы провели в приюте, а можете сказать, в каком точно возрасте туда попали?

— В одиннадцать, кажется... Или в десять…

— Это произошло потому, что ваша мать не имела возможности содержать вас, верно?

— Да, — не без сожаления отвечает женщина, отводя взгляд.

— Но помимо отсутствия работы у неё ведь были и другие проблемы, да?

— Мама была… необычной. Соседи считали её сумасшедшей. Я даже боялась её. Она была не здорова, выбегала в подъезд среди ночи и кричала всякую жуткую чушь, могла зациклиться на одной фразе и повторять её снова и снова. А могла по несколько дней без движений молча лежать на кровать с открытыми глазами. Бывало, что бредила наяву. Ну, знаете, бродила, как лунатик, и бубнила себе что-то под нос. Иногда она и нормально себя вела. Я сейчас всего и не вспомню. Дома всегда был беспорядок и нечего есть, я неделями жила у соседок, если пускали. Потом меня забрали в приют. Мама навещала меня, но не очень часто, а однажды вообще перестала приходить, и мне через какое-то время рассказали, что она пропала. Сюда я вернулась только в восемнадцать лет. Квартира была в ужасном состоянии, мама жила, как на помойке, тащила всякий хлам с улицы, исписала стены какими-то каракулями, цифрами...

— Что насчёт родственников? Знали ли вы кого-то из них?

— Нет. Мама и сама росла сиротой. Она не рассказывала мне о своих родителях, о моём отце – тоже. Кажется, замужем она не была. Между приступами помешательства у неё бывали и моменты прояснения. Помню, мама сидела у окна, а потом вдруг как вскочит! Понеслась на девятый этаж, стала ломиться в дверь. А там алкоголик жил с женой и маленьким сыночком. Жена на работу ушла, а он уснул с сигаретой, уже и ковёр тлеть начал, так бы они и сгорели вдвоём с сыночком! Вот как она узнала, а? Уж если его соседи дым не почуяли, то как мама с нашего четвёртого этажа смогла?

— Много подобных случаев было? С предвидением.

— Да кто же знает. Она ведь если что и предвидела, то не всегда могла нужные слова подобрать. Будто чувствовала беду, а что за беда, где она – не поймёшь. Мне велели не слушать её. Я и не слушала, а то бы люди решили, что и я… того. Болезнь ведь может передаваться по наследству. Я и сейчас боюсь, как бы чего не проявилось. Иной раз взбредёт в голову какая-нибудь ерунда, аж жутко становится, так я сразу молиться начинаю и гоню её.

— А не доводилось ли вам слышать о месте, которое называется «Цепь»?

— Нет. А что это?

— Это только догадки, причём сугубо мои, и я бы не советовал вам распространяться на эту тему, но, возможно, существует организация, которая занимается изучением таких людей, как ваша мама.

— Сумасшедших? — Непонимающе уточняет Анна.

— Отнюдь. В этом мире есть много вещей, которые нельзя так просто охарактеризовать. Спасибо, что уделили мне время.

Выйдя на улицу, Емельян садится в свою серебристую Ладу и закуривает. Он не торопится трогаться с места. Детектив углубляется в раздумья о том, что далеко не всё можно объяснить с помощью одной только общепринятой логики, учитывающей существование лишь семи основных человеческих чувств – зрения, слуха, обоняния, осязания, вкуса, равновесия и мышечной памяти. И у него имеется причина для уверенности в существовании чего-то большего, не поддающегося объяснению и пугающего. Имя этой причины – Наум Андреев.